В оковах Шейха

Все будет хорошо? Она держала Атию на руках и тихонько напевала ей любимый детский стишок, желая обнимать малышку как можно дольше, прежде чем ее придется пристегивать ремнями к креслу капсулы перед посадкой.

После ночи с Рашидом и безумного брака на бумаге она не была уверена, что все когда-нибудь снова наладится.

* * *

Это было сделано.

Карим в короткие сроки оформил документы как на брак, так и на усыновление. Фальшивая жена есть, и Атия была усыновлена, теперь он мог сделать глубокий вдох. Это был единственный предотвращенный кризис."

"Его друзья будут смеяться. Рашид женился, как они и предупреждали его. Что ж, он позволит им посмеяться. Это не было похоже на настоящий брак. Дело было не в том, что он был влюблен, как утверждали Бахир и Кадар, и не в том, что он должен был жениться и оплодотворить жену, прежде чем стать коронованным эмиром, как того требовали от Золтана древние тексты Аль-Джирада, когда он женился на принцессе Айше.

Он хмыкнул. Хотя, если бы это было обязательным требованием, он уже хорошо и по-настоящему поставил галочку в этом поле. Воспоминания о страсти прошлой ночи прокатились по нему, как повторы фильма, за исключением того, что это был фильм, в котором у него была главная роль. Ему нужно было только коснуться ее руки, чтобы вспомнить о атласной гладкости ее кожи, и вспомнить изящную женственную красоту изгиба ее бедра, впадинку к нежной округлости ее живота и все места выше и ниже, которые его пальцы, а затем его губы, пересекли.

Он не держал ее за руку ни на секунду дольше, чем было необходимо, и все же простое прикосновение к ней зажгло его воспоминания и разожгло потребность, которая горела внутри него, как угли. В его жизни происходило слишком много событий, усложняя ее женщиной, которая разрушала его мир. Он оглянулся через плечо, через щель в сиденьях, и увидел, что она держит ребенка, как если бы он был ее собственным, младенец с темной невинностью смотрел на нее, пока она говорила слова, которые он не мог разобрать. Что это? Атия не имела к ней никакого отношения.

Так почему же она, казалось, так сильно заботилась о ней?

В конце концов, Атия должна была быть его сестрой, даже если сестрой, о которой он никогда не просил и не хотел. И неправильность всего этого дошла до него, и что-то внутри него оборвалось.

Он встал со своего места, решив сказать ей об этом, но, подойдя ближе, понял, что она разговаривает не с ребенком, а поет ему какую-то колыбельную и так пристально смотрит на младенца, что не слышит его приближения.

Сначала он не прерывал, на мгновение он не мог, потому что он был прикован к месту, потому что по какой-то причине он узнал мотив.