В оковах Шейха

— но она отвернулась.

— Прекрати это! Неужели ты совсем не заботишься об этом ребенке?

— Я удочерил ее, не так ли?

— Счастливая Атия.

— Послушай, — сказал он, качая головой и обращая ее к небесам, — я не просил брать на себя заботу о младенце. Я ничего не знаю о детях.

— Ну, может быть, тебе стоит начать учиться, потому что, честно говоря, Атия заслуживает лучшего. У тебя десятинедельный ребенок, который потерял своих родителей, и ты относишься к ней как к чему-то, что хотел бы засунуть куда-нибудь в картотечный шкаф и забыть. Неужели ты не понимаешь? Она не вещь, Рашид, она ребенок. Ребенок. Ее нужно лелеять, а не просто терпеть. Ей нужны любовь, улыбки и кто-то, кто действительно заботится о ней. Вместо этого она застряла с тобой, угрюмым, обиженным, несчастным тобой и я не могу понять, почему ты должен быть таким. Ты что, забыл, каково это быть ребенком?

Его челюсть была так крепко сжата, что он почувствовал, как напряглись мышцы.

— Нет, на самом деле я этого не делал, но будь уверена, я не планирую отправлять Атию в школу-интернат, чтобы за ней присматривали незнакомые люди при первой же возможности, так что, полагаю, я кое-что знаю о воспитании детей, даже если это и близко не соответствует твоим высоким стандартам. Но все равно спасибо, что так лаконично указала на мои недостатки. — Он повернулся, чтобы уйти, и на этот раз именно она остановила его.

— Рашид, — сказала она, в ее нежных глазах мелькнуло беспокойство. — Это то, что случилось с тобой? Сколько тебе было лет, когда тебя отослали?

— Это не имеет значения, — сказал он со вздохом, проводя рукой по волосам. — Кроме того факта, что это делает меня самым бесполезным человеком, которого когда-либо назначали опекуном кого-либо, не говоря уже о таком младенце, как Атия. — Он посмотрел на ребенка, теперь снова успокоившегося. — Она заслуживает лучшего. — Он поднял глаза на Тору. — Прости, что я тебя прервал. Спокойной ночи, — сказал он и ушел.

Тора, затаив дыхание, вернулась в свои апартаменты, встретив идущую в другую сторону Юсру с расстроенным видом.

— Все в порядке? Я слышала голоса, — сказала она, увидев ребенка на руках Торы. — О, нет. Я должна была проснуться. Она плакала? Мне так жаль, что я не дала вам поспать, пропустив это.

— Все в порядке, — успокоила ее Тора. — Обычно я бы бодрствовала в это время, я была только наполовину в состоянии сна. Возвращайся в постель.

И молодая женщина поклонилась.

— С вашего разрешения, шейха.

— Зови меня Тора, — сказала она. — Меня это гораздо больше устраивает.

— Но ...?

— Тора, — настаивала она. — Как я называю тебя Юсра. В конце концов, мы обе заботимся об Атии. Мы должны быть друзьями.

Молодая девушка неуверенно улыбнулась и еще немного поклонилась.