В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

Молю всех святых, чтобы там было содержимое.

О, да! Антибиотиков, всяких противовирусных мама всегда хранила море в своей домашней аптечке. Копошусь, психую, вываливая всё на бетон. Понимаю, шансов мало, идея безумная, но других нет.

Если это вирус, в сложившейся ситуации бороться с ним можно только так!

Нахожу противовирусное с парацетамолом, он вроде анальгетик, две пачки порошка с цитрусом сыплю в рот, давлюсь и кашляю. Пробую крышку бутылки открыть рукой, боль адская. Хер там, сил нет. Зубами вцепляюсь, откручиваю! Запиваю. Следом пластинку с таблетками на пенициллине нахожу.

Когда открыли пенициллин в моём мире, медицина заиграла новыми революционными красками. Очень надеюсь, очень... Пока только новыми красками заиграло моё ослабленное очко!

Давлю таблетки из гнёзд, кто придумал такое дрочево?! Сыплются из кривых рук на пол. Млять, скорее! Две сжираю прямо с пола губами, ртом засасываю, разжёвываю горькое. Дальше уже спокойнее таблетки ищу от головной боли и температуры. Погрыз, кривясь, заглотил, запил, выдув всю бутылку, и завалился на спину, отдыхать. Столько дряни за раз ещё не жрал, за свои сорок лет.

Что? Что молчите? Затаились?

Я всё ещё жив, не вздумайте трогать моих верных бойцов. За своих соратников не пожалею никого...

Перед глазами Нелли. Плачет, бежит навстречу, вцепляется руками и ногами, как в тот первый вечер. Единственное существо, кому я ещё в этом мире дорог. И я не могу тебя подвести. И мне отчаянно хочется попросить прощение, глядя в эти преданные зелёные кошачьи глазища. Хочется, даже больше, чем дышать.

Смирииись! — Вонзается шелест, простреливая затылок дикой болью. И меня вырубает.

Снятся сны, полные боли, и такое месиво из реальности и фантазий в башке.

.. в полудрёме колбасит. Бьюсь в ломке на холодном полу, слышу шёпот моих похитителей, их сомнения, их раскаяние и сожаление. Что не прикончили сразу.

Открываю глаза. Э, нет, суки, я ещё жив. Глухо.

Впервые так глухо, словно уши заложены. Резерв подкопился, а значит, часов на двенадцать меня унесло. На раны смотрю, припухлость ещё есть, но красно — розового воспалительного цвета не вижу.

Недолго раскачиваясь, цепь магическую сразу срываю к чертям, водички бутылку являю и пачку сухого ролтона.

Не знаю, почему именно это в голову полезло, поспешил... подумал немного и зеркальце наколдовал дорожное, мамино. Помню его, такое на пудренице. Только мысли о маме и спасают.

Уже не слышу их визга. Что спохватились — уверен, вон, обратно латают, сволочи. Слабость в теле, но уже нет такой ломки. Руки слушаются, хоть и чувствую себя контуженым."

"Курс прерывать нельзя, злорадствую, и два пакетика парацетамола жую, таблетками с пенициллином закусывая. Башка уже не болит, а вот в желудке от голода режет.