В твоих руках не страшно

На этот раз скрежет открывающегося прохода уже не так сильно пугает меня, но всё равно заставляет нервно ёжиться и вслушиваться в каждый шорох, доносящийся из покоев. Особенно в раскатистый храп уже не моего супруга.

Малвайн безмолвной тенью проскальзывает мимо меня, замирает на миг, осматриваясь, и безошибочно направляется в спальню.

— Да пребудет с тобой Богиня, — шепчу я ей вослед. И закрываю проход.

— Пойдём быстрее, — Тори осторожно обхватывает мои плечи. В другой руке она сжимает одежду Малвайн. Её мы заберём с собой, чтобы выбросить или уничтожить при удобном случае.

— Пойдём, — соглашаюсь я, собираясь с силами. Ещё один рывок остался.

И мы вместе спускаемся обратно, чтобы на этот раз повернуть не к святилищу, а в другой проход.

Множество тайных жреческих ходов незримой паутиной оплетает почти весь королевский дворец. Но далеко не во всех покоях есть выходы. В моих покоях есть. И у Тори тоже. Есть и парочка таких, что выводят в город. Только я вот уже два года не могла никуда уйти из дворца без разрешения мужа. Привязка не разрешала.

Я выросла в этом дворце и благодаря зову крови однажды случайно нашла один из этих тайных ходов. А потом мы вместе с подругой обследовали почти всю сеть, прячась от нянечек и наставниц.

Моя мать входила в свиту первой жены Танраггоса, королевы Санории, была её доверенным лицом и лучшей подругой. И мы с Тори подружились ещё в детстве. Считали друг друга чуть ли не сёстрами. У нас даже была наивная детская мечта, когда вырастем, выйти замуж за братьев. Кто же знал, что едва достигнув совершеннолетия, я стану мачехой своей лучшей подруги?

Наши матери вместе погибли пять лет назад на охоте. На королеву, что с несколькими приближёнными дамами случайно отбилась от остальных охотников, напала мантикора. К тому моменту, как на их крики подоспел король с дворянами и личными гвардейцами, было уже поздно. Монстра убили, но спасать оказалось некого.

Я в тот день стала, по сути, круглой сиротой. Мой так называемый отец, который и раньше во всеуслышание заявлял, что только состояние жены заставило его признать её бастарда своей дочерью, даже не подумал предложить мне кров. Он на этом не остановился и лишил меня наследства и средств к существованию.

Стоит ли говорить, что когда его величество король, отец моей самой близкой подруги, объявил, что берёт опеку надо мной, ещё совсем девчонкой, я была безмерно ему благодарна. Считала Танраггоса своим благодетелем и спасителем, не замечая, как странно он порой на меня смотрит.

А в день моего восемнадцатилетия король объявил, что берёт меня в жёны.

Это было два года назад. Бесконечную, кошмарную вечность назад.

Но сейчас я могу это всё оставить позади. Могу.