В твоих руках не страшно

Так это она за нами следила там в городе? И Аедан знал?

— Мне нужно поговорить с Миной, — раздаётся скрипучий и бесконечно усталый голос старой ведьмы. И она сама выступает из-за деревьев. — Я должна показать ей…

— Беса лысого ты к ней приблизишься, — гаркает мой демон, задвигая меня к себе за спину.

— Ты рискнёшь её безопасностью, лишь бы со мной поквитаться? — насмешливо щерится прорицательница. Но я вижу, что в глазах её плещется безграничная тоска.

И моё сердце тревожно сжимается в ответ. Мы смотрим друг на друга. И что-то непреодолимо тянет меня к старой одинокой прорицательнице, которая потеряла всё, что когда-либо было ей дорого. Её взгляд умоляет. Возможно, впервые в жизни. И я не могу отказать. Ощущаю, что это будет неправильным.

— Аедан, — я беру его за руку. — Я хочу увидеть. Должна. Я чувствую это. Пожалуйста, пусти меня.

Я чувствую его гнев и жестокую внутреннюю борьбу, то насколько он не хочет подпускать меня к старой ведьме.

— Я ничего не сделаю твоей ненаглядной, Дан. Клянусь жизнью и силой, что только покажу ей то, что увидела. Без прикрас и двузначности. Мина сама решит, что делать с этим знанием, — криво усмехается Кахин, протягивая ко мне руку.

— Я не пощажу больше, Кахин, если обманешь и нарушишь эту клятву. Ты это знаешь, — рычит он низко, всё-таки уступая, позволяя мне выйти из-за укрытия его спины.

— Знаю, внучок, знаю, — кивает та, наблюдая, как я иду к ней. За мной следом каменной горой надвигается Аедан. На то, что отпустить меня одну, его уже явно не хватает.

Сама Кахин стоит на месте, сгорбившись и ссутулившись. Почти повиснув на кривом посохе. Сейчас она даже близко не похожа на ту всесильную ведьму, которую я встретила во дворце по приезду. Словно сила её почти иссякла.

Она тоже рассматривает меня. И грустно улыбается.

— Как ты расцвела, девочка моя. На своём месте ты. Ой, на своём. Здесь и должна остаться. С Даном. Но гнилое сердце не отпустило тебя. Не забыло. Оно тянется к тебе. Ищет. Хочет вернуть, отомстить, наказать.

Внутри всё обмирает, и душа леденеет от ужаса. Так вот, что я должна увидеть? Вот, что она стремится мне показать? Я должна была догадаться. Понять.

Хочется развернуться и убежать. Спрятаться за Аеданом. Закрыть руками уши и ничего не слышать. Хочется выть от паники, накрывающей меня удушливой волной.

Но я больше не позволяю себе этого. Я не позволю Танраггосу снова меня сломить. И упрямо шагаю дальше.

Рука Кахин сухая и морщинистая. Пальцы холодные. Они клешнями сжимаются на моей ладони, как только я её касаюсь.

— Смотри, жрица, — хрипит ведьма, и меня накрывает тьмой.

Глава 86

Я ничего не вижу. Только слышу голос. Голос, который ненавижу всем фибрами души. Голос, которому обязана сопротивляться.

О боги, нет! Снова. Это… Танраггос.