В твоих руках не страшно

 — Только не говори, что по мне будешь сильно скучать.

— Ну, сильно вряд ли, — усмехаюсь, протягивая ему кубок.

— Так я и поверил, — взяв вино, он садится в одно из кресел у огня. — Ну и о чём ты хотел поговорить? То, как мне действовать в Аделхее, мы с тобой уже не раз обсуждали. Кстати, а с чего это ты Мартана вдруг со мной отправляешь? И надолго?

— Он сам захотел, — пожимаю плечами, тоже садясь в кресло. — Предложи ему должность военачальника. Может и навсегда тогда останется.

— Да уж предложу, — довольно ухмыляется Адлар, откидываясь на спинку кресла. — Представляю, как тебя «обрадовало» его пожелание. Особенно теперь, когда надо выследить такую гниду, как Танраггос. С Мартаном в этом деле мало кто сравнится. А Бранн твою Мину круглосуточно стережёт.

— Гниду-то и выслеживать особо не надо. Он сам явится. Мину в столице многие видели, так что узнать о ней Танраггосу не составит труда. И ему снесёт крышу окончательно, как только он поймёт, что она теперь моя. И тогда возможны два варианта. Он либо явится и потребует её вернуть, в чём я, честно говоря, сильно сомневаюсь, ибо гниды редко в открытую действуют. Либо попытается пробраться во дворец и выкрасть её. Второй вариант для меня даже предпочтительней. Можно кишки без лишних разговоров этой мрази на глотку намотать. Я ему даже две лазейки оставил на выбор, чтобы к правильному решению подтолкнуть.

— А что будешь делать, если всё-таки припрётся в открытую? — вскидывает брови брат. — Если бы ты своего Крольчонка на обряд вчера уговорил, мог бы уже за один лишь намёк на угрозу ей вырвать глотку её ублюдочному бывшему. И никто бы и слова поперёк не сказал.

Надо же какой умный.

— Если бы твоя Тори тебя не любила и тряслась от одного лишь вида ритуального кинжала в мужских руках, ты бы её уговаривал? — огрызаюсь я.

Брат умолкает сконфуженно.

— Бездна. Извини. Я не подумал об этом. Сильно она испугалась?

— Достаточно, чтобы я понял, насколько бесполезны будут любые уговоры. А заставлять её силой, после всего что она пережила… проще самому удавиться.

Выдохнув, устало опираюсь на спинку. Смотрю, как языки пламени пожирают очередное полено.

— Нет. Ну, заставлять, понятное дело, не надо, — примирительно поднимает ладони Адлар. — А с чего ты решил, что она тебя не любит? Она тебе это говорила?

— Нет. Но с чего я должен думать иначе? — поворачиваюсь к нему. — Посуди сам. Она рвалась бежать от меня до тех пор, пока я не поклялся ей, что отпущу, как только она захочет. И остаться согласилась только ради исцеления. А теперь вот, потому что боги нас друг другу предназначили. А она маг жизни и о материнстве мечтает. И сочувствует мне, потому что «мужчине гораздо сложнее с таким смириться, чем женщине» — вспоминаю я слова Мины.