В твоих руках не страшно

Не мою спину обжигают потом сопровождаемые оглушительным до тёмных пятен перед глазами свистом удары… один за одним… не моя кожа лопается… не моя кровь струится, капая на пол… Не моя боль… Я кричу… так как он любит… делаю как он хочет… чтобы ничего не понял…

Дёргает за волосы, заставляя поднять голову. Распахиваю рот… искусанные губы, пухлые, алые, солёные от моих слёз… и облизываю. Его взгляд прикипает к ним. Ну же!!!

Муж склоняется ближе.

— Тебе нравится это, дрянь ушастая? Нравится, когда на тебя пялятся мужики? Нравится, что тебя хотят? А? Говори!

— Нет, мой господин, — выдыхаю со всхлипом.

— Чья ты? — рычит он мне в лицо.

— Твоя, — хриплю, глотая слёзы.

— Запомни это. Ты моя, Аминнариэль! Навсегда! — оскаливается он в торжествующей ухмылке и вгрызается в мой рот. Толкается языком глубоко внутрь, заставляя давиться и задыхаться.

Но я ждала этого… Не сопротивляюсь, наоборот расслабляюсь, обвисаю в его хватке. Позволяю делать всё, что хочет. И как только появляется такая возможность, раздавливаю зубами маленькую капсулу со снотворным зельем, позволяя ему смешаться с моей слюной.

Танрагосс ничего не замечает, кусает мои губы в животном поцелуе. Тянет за волосы на кровать. Бросает лицом в подушки. Отвешивает тяжёлый шлепок по ягодицам, ставит на колени. Грубые пальцы мнут и до синяков сжимают мою плоть. Богиня, только не это. Пресветлая, помилуй. Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Из горла непроизвольно вырываются всхлипы. Сжимаю зубами ткань, глуша в себе эмоции. Переживу. Выдержу… Ещё раз… Один из многих…

И не сразу замечаю, что движения моего палача становятся заторможенными и вялыми. Он прижимается к моей исполосованной спине, пытаясь толкнуться своим мерзким отростком внутрь, но как-то обмякает, а потом и вовсе наваливается всем телом, заставляя душить в себе крик боли. Спина вся горит в огне. Но я замираю под мужем, боясь даже дышать.

Проходят секунды… минуты… Он не шевелится.

Ещё слабо веря в то, что у меня всё-таки получилось задуманное, я осторожно, чуть не скуля, пытаюсь пошевелиться. Танрагосс не реагирует. Спит… Он действительно спит.

Приподнимаюсь на одном локте, чувствуя, как темнеет в глазах от напряжения и боли. И медленно перекатываю тяжеленую тушу уже почти бывшего супруга. Он заваливается на подушки с раскатистым храпом.

Смотрю на лицо подонка, уничтожившего во мне всё светлое, и чувствую, как поднимается изнутри желчь и ненависть. Убить бы гада. Но я не могу… Не могу. Проклятая привязка. Да и потом… Его смерть будет означать мою. И дело даже не в том, что на меня откроют охоту, как на убийцу короля. Меня уничтожит мой собственный дар. Маг жизни не имеет права её отнимать. Если убъю, он снова меня одолеет. Даже будучи дохлым.