Ваше Благородие

«Бах! Бах! Бах!» – громыхнули двенадцать винтовок, и вся башенка разом опустела. Только слетело к её подножию выпавшее из мёртвых рук байрактара знамя, да шлёпнулось грузное тело чорбаджи с зажатой в руках булавой."

"В четырёхметровой кладке стены уже были проделаны многочисленные осыпи от русского артогня. Вот к этой-то стене сейчас и приставили несколько лестниц, а по ним сразу же начали карабкаться вверх осаждающие.

– За мной! – прокричал Бестужев и, призывно взмахнув шпагой, первый полез вверх.

«Бах!» – перегнувшийся вниз янычар разрядил в русского офицера пистолет. Подпоручик пошатнулся и слетел вниз. Хлоп! За ним следом слетело и тело турка, подстреленного с подножия бастиона.

– За мной! – подхватил призыв упавшего Лёшка и сам полез вверх.

Егеря действовали так, как до этого не раз уже тренировались на многочисленных учениях. Фитиль гренады поджечь, раз, два, три считаем, а потом её в проём стены Наа! «Бабах! Бабах! Бабах!» – разорвались доработанные ранее в Бухаресте гранаты. А из-за этих стен сейчас несся истошный визг и вой.

– Вперёд, братцы! – особая команда, расчистив себе дорогу, взошла первой на крепостной бастион! А с самой высокой башни, встав в полный рост, отбивал барабанную дробь сигнал «на штурм!» барабанщик особой команды егерей Сергей Гусев. И слышалась эта дробь с высоты башни на целую версту.

– Урааа! – разнесся снизу рёв штурмовых колонн. – Наши бастион взяли, круши турок! – и гренадёры с удвоенной яростью ударили в штыки.

В это самое время кавалерия Второй армии под командованием генерал-майора Прозоровского обошла Перекопский вал по флангу через Азовский мелководный Сиваш и зашла в тыл за крепостные сооружения. Развернувшись, она организованно отразила атаку татарской конницы, а затем преследовала бегущих на протяжении 20 вёрст.

Егеря, зацепившись «когтями и зубами» за камни, держались внутри бастионов, отбиваясь в их боковых переходах от наседающих со всех сторон турок. «Бах! Бах!» – один за другим разрядил свои пистолеты Лёшка. Двое из набегающих янычар упали на пол, а он, выхватив саблю, начал рубиться, прикрывая проход на башню. Раз за разом отбивал он удары янычарских ятаганов и уже отступал, не в силах сдержать их яростного напора.

– Командир, пригнись! В сторону! – крикнул позади Тимофей.

Лёшка отпрянул за арку, и трое его фузейщиков ударили залпом в выскакивающих из прохода турок.

– Раз, два, три, – считал Егоров и резко метнул туда же последнюю свою гренаду.

«Бабах!» – прогремел близкий взрыв, выбивая облако каменной крошки, пыли и окутывая проход пороховой гарью. «Вжик!» – и один из осколков, с визгом отрикошетив от стены, срезал ему кожу на щеке.