Ваше Благородие

В их задачу входило разобраться в цепи и при начале боя у северной баррикады сделать бросок к околицам. Ну а дальше уже было дело кавалерии. Ахтырскому гусарскому и Третьему Донскому полку нужно было вырубить сопротивляющегося и дезорганизованного противника или же взять его в плен. В общем, нужно было уничтожить весь этот гарнизон турок и по возможности не выпустить никого с вестью о нападении и прорыве здесь русских.

До укрепления уже оставалось шагов тридцать, слышался уже кашель часовых и их негромкая перебранка:

– Neden bu kadar çok insanı burada tutuyorsunuz? Sadece üçü ezmek için kaldı, geri kalanı evlerde güneşlenmeye gitti! (– Зачем столько людей тут держать? Вон, топчу только троих оставили, все остальные греться в дома ушли! (тур.)) – слышался молодой и недовольный голос.

– Ты солдат султана, Азим, а солдату султана положено беспрекословно подчиняться приказам своих командиров, – отвечал ему, как видно, уже умудрённый опытом служивый.

– Так почему тогда кому-то из солдат нужно мёрзнуть на холоде, а кому-то можно отсыпаться в тепле и с крышей над головой? – всё не унимался молодой.

Старый солдат не успел ему ответить. Со стороны села послышался цокот копыт, и кто-то из приблизившихся всадников закричал караульным пехотинцам:

– Открывайте проезд быстрее, бездельники, комутан алая (командир полка) приказал срочно к заставе скакать!

– Сейчас, сейчас, уважаемый, – засуетились у укреплений. Послышался скрежет и скрип – и в свете горящих факелов Лёшка увидел, как, открывая главный проход, караульные откатывают в сторону телегу и раздвигают рогатки и щиты. До времени нападения оставалось ещё минут десять-пятнадцать, вряд ли егерский батальон уже успел приготовиться к атаке, но деваться было некуда, общий план нападения начинал трещать здесь по швам. Если сейчас срочно не взять укрепление, то турецкие гонцы всё равно обнаружат изготовившихся к штурму русских, и тогда выбить предупреждённых турок будет гораздо труднее.

Лёшка привстал на корточки и поднял вверх руку.

Вот уже проход был полностью открыт, и в него втянулась пятёрка верховых. Цель была хорошо подсвечена факелами и горящими у турецких укреплений кострами. Лёшка совместил целик с мушкой на дальнем всаднике и затем плавно выжал спусковой крючок.

Бабах! – его штуцер грохнул первым, а затем раздался ружейный залп егерей.

– Никитич, гренаду! – в руку Лёшки легло круглое ядрышко с пупырышками из наклеенной сверху мелкой картечи.

– Зажигай! – фитиль вспыхнул яркими искрами. И, размахнувшись, Лёшка с силой метнул доработанную им гренаду за баррикады.

– За мной! – три десятка егерей с уже нацепленными штыками ринулись к открытому проходу.

У турок царила паника. Ведь ничего не предвещало ночного нападения! Громко кричали пехотинцы.