Варвар для Варвары

Она собиралась запрыгнуть к главному жрецу на колени и прошептать на ушко: «Забирай меня скорей, увози в свой храм быстрей. Восемнадцать мне давно».

Но команду остановиться жрецы еще не подали, соревнование потенциальных жен продолжалось. Варварки, поняв, что все мужчины смотрят только на нас с Ка, попытались оттеснить соперниц. Но их жалкие потуги разбились, напоровшись на мое крутое бедро."

"Пойти дальше и устроить на танцполе настоящую драку не дали нам жрецы. Они удалили с помоста зачинщиц и запретили им появляться возле их храма ближайшие три сезона дождей. Столь суровый приговор моментально охладил пыл других варварок, и они перестали строить нам с Ка козни. Попытались обойти честным путем. Но где им угнаться за величайшими танцовщицами Капулы.

Главный блондин прищелкнул пальцами, и музыка смолкла. Разгоряченная и ошалевшая от страсти, я замерла возле фаллического истукана. Давно мне не приходилось так выкладываться: колени подрагивали, сердце колотилось где-то в желудке.

Жрецы смотрели на первую десятку танцовщиц и не спешили оглашать решение. Они перешептывались и изредка посмеивались, наверняка, обсуждая наши достоинства и недостатки. Я чувствовала себя глупой болонкой на вставке собак. Сильно измотанной болонкой.

— Не возражаешь? — спросила я у каменного фаллоса и, не дожидаясь ответа, облокотилась на него спиной.

Боль в ногах немного утихла, и я счастливо выдохнула. Хорошо хоть, туфли на каблуках не надела. В противном случае ни за что не выдержала бы почти часового напряженного выступления.

Погруженная в собственные думы, я не сразу поняла, почему все варвары замерли и смотрят на меня, как голодные мыши на кусок сыра.

— Что?.. — спросила я у испуганной Ка.

— Табу, — прошептала она в ответ. — Не касаться. До омовения.

Калки побери все эти их запреты. Подумаешь, прислонилась к идолу, он же от этого не испортится.

— Раньше не могла предупредить? — рыкнула я на Ка.

— Ты запретила, — чуть не заплакала та. — Говорить. Про табу.

— Э-э-э… да, забыла, — призналась я. Отстранилась от идола и прошептала: — Прости.

Главный жрец поднялся с кресла и направился ко мне. В его взгляде читалась угроза. Я притворилась паинькой и опустила голову.

— Своенравная, — произнес жрец и приподнял ладонью мой подбородок. — Придется укрощать.

Вопреки чувству самосохранения, мои глаза налились яростью. Пусть я и стану наложницей в гареме, но хочу, чтобы меня считали человеком. И относились как личности, а не к бессловесной твари. Абсурдное требование для варварского мира, но я умею настоять на своем. Мы еще померяемся волей с этим красавчиком.

Жрец покачал головой. Его ладонь опустилась на мою шею, слегка сжала, явно намекая, кто тут хозяин.

— Будешь исполнять мои желания.