Варшавские тайны

Но хочу напомнить, что командирован сюда, чтобы найти убийц русского офицера. На деюсь, их-то вы не причисляете к здоровой части общества?

— Этих, конечно, нет.

— Вот убийцами я и стану заниматься. Не вторгаясь в прочие сферы сложных русско-польских отношений.

— Но обещайте мне помнить наш разговор и в процессе розыска… как бы это сказать?.. быть осторожным и ответственным.

— Обещаю, ваше превосходительство. Я ведь тоже не сторонник репрессий. Особенно в отношении насильно присоединенных народов. Уж если такое состоялось, нам следует не заставлять, а приучить поляков жить в сообществе с русскими.

Чем-то для этой цели и поступившись.

— Вот! — Толстой чуть не вскочил со стула, но передумал. — Вот слова разумного человека, а не политического головореза! Вы… э-э…

— Алексей Николаевич.

— Вы, Алексей Николаевич, приходите ко мне запросто, если возникнет сложная ситуация и потребуется совет опытного руководителя. Я велю сказать секретарю…

— Благодарю, ваше превосходительство.

— Дабы быть понятым до конца, сообщу свою точку зрения на польский вопрос. В сложившихся трудных отношениях виноваты обе стороны.

Согласны?

— Согласен.

— Но какая больше?

— Не знаю, ваше превосходительство, — ошарашенно ответил Алексей. — Признаюсь, думал об этом. Еще признаюсь, что в польских стремлениях к свободе много по-человечески симпатичного. Мы, русские, попади на их место, точно так же боролись бы. И… честно говоря, в политике нашего правительства часто присутствует негибкость. Но польские зверства…

— Ни слова более, Алексей Николаевич! — На этот раз Толстой все-таки вскочил, но тут же сел снова. — Ни слова, иначе опять начнется бесконечное сведение счетов.

Я, генерал-майор русской армии и варшавский обер-полицмейстер, тоже много думал над этим. И рассудил так: когда обе стороны виноваты, то больше вина того, кто сильнее.

Лыков осекся. Простая и лаконичная формулировка Толстого звучала убедительно. Да и с точки зрения христианской морали генерал прав! Но во-первых, это расходится с правительственным курсом. Находясь на коронной службе, Толстой не имел права изобретать собственную политику. А во-вторых, личный опыт общения с поляками был у Лыкова негативным. «Варшавские» славятся на всю империю мастерством взломов несгораемых шкапов.

При аресте они отчаянно отстреливаются, не стесняясь жертвами. Замешаны поляки и в шпионаже — Алексей знал это от друга, барона Таубе. Кроме того, покойный отец много рассказывал о коварстве и жестокости панов во время восстания 1863 года. Как взвесить крайности?

Генерал наклонился вперед и сказал мягко:

— Конечно, не сразу. Это слишком непривычно русскому уху, что мы можем быть виноваты. Подумайте. Мне кажется, что вы человек порядочный.