Варшавские тайны

 — Вот, мудрое начальство не могу в этом убедить.

— В чем именно?

— Что это брелок с цепочки штабс-капитана.

— Значит, отыскали блатер-каина?

Гриневецкий отложил лупу и укоризненно произнес:

— Алексей Николаевич! Я в отделении запретил употреблять слова из уголовного лексикона. А то совсем разучимся говорить на языке нормальных людей.

— Виноват, не знал. Но что с брелоком?

— На Тамке живет старая воровка Ядвига Папроча-Дужа, — принялся объяснять Витольд Зенонович. — Прозывается она так в честь местечка, где родилась. Возраст сделал ее скупщицей краденого. Хитрая бестия! Но сейчас попалась.

Прямо со свалки я пришел к старухе, неожиданно, и обнаружил весь набор: золотые часы с цепочкой и этим вот украшением, золотой мундштук и серебряный портсигар. На брелоке я отчетливо вижу две буквы: «С» и «М», третья не читается. Эрнест Феликсович пытается ее разобрать.

— Так-так! А имя-отчество покойного уже выяснили?

— Да. В морг заезжал бригадный адъютант, забрать тело. Он сообщил, что Сергеева-третьего звали Матвей Ардалионович.

— То есть обе известных нам буквы совпадают! А сами часы адъютант не опознал?

— Нет.

Они ничем не примечательны, таких много. Зато я выяснил, откуда у скромного обер-офицера столько денег.

— Все-таки контрабанда?

— Не угадали. Это подарки вдовы генерала Федорова, бывшего командира бригады.

— Подарки вдовы? Сколько ей лет?

— Сорок восемь. А Сергееву было двадцать семь.

— М-да… — скривился Лыков. — Лучше бы уж была контрабанда…

Поляк и жмуд хмыкнули, потом Гриневецкий вернул брелок титулярному советнику.

— Ты дальше рассказывай, там еще интереснее.

— Папроча-Дужа сразу указала на того, кто принес эти вещи.

Некий Эйсымонт Новец. Мелкий и ничем не выделяющийся вор. Но живет возле свалки! Его сейчас ищут и к вечеру, полагаю, доставят. Желаете присутствовать при допросе?

— Разумеется. Только сперва схожу на Медовую, переговорю наконец с судебным следователем, а от него сразу сюда. Прошу без меня допрос не начинать. Или выйдет слишком поздно?

— Эх, Алексей Николаевич, — вздохнул Гриневецкий. — Это вчера в шесть часов мы отправились по домам: был спокойный день. А сегодня… Убит русский, да еще офицер. И так в гарнизоне говорят, что сыскная полиция не ищет преступников, потому что в ней одни поляки! И вот второй труп с начала года.

Некоторые вроде вас считают, что и третий… Спокойные дни кончились. Когда бы вы ни возвратились, все будет не поздно…

Алексей пришел к следователю вместе со своим помощником. Представил его и попросил рассказать о деле Емельянова с самого начала.

Черенков извлек тонкую папку казенного зеленого цвета и достал из нее несколько бумаг.

— Вот, собственно, и все дело. Что сыскные в первый день нагребли, тем и богаты.