Ваше Сиятельство #2

Именно ты управляешь всем, что касается твоего тела, независимо тонкое оно или плотное. Запомни! — я мягко повернул ее к себе: — Запомни, Айлин! Это очень важно! Ты и только ты хозяйка своего тела и своего сознания! Не боги и никто иной! Если ты это запомнишь, примешь как единственную истину, то никто не будет властен над тобой! — говоря это, я отпечатывал эти важнейшие мысли в сердцевине ее сознания. Да, они пока чужие — они мои. Но скоро, после подтверждения их собственным опытом, они станут ее мыслями.

— Да, Астерий, — робко сказала она.

Я знал, что в эти мгновения Айлин напугана моей неожиданной экспансией, но так было нужно.

У нас не оставалось времени, чтобы делать все мягко. Мне требовалось нажать на нее, чтобы она впустила мою силу.

— Отлично. Теперь неспеша сделай невесомой и прозрачной вторую руку, — я отпустил ее, предоставляя больше свободы."

"Несколько минут у нее не получалось, и я помогал ей акцентировать внимание. Когда с левой рукой случилось то же самое, что и с правой, я сказал:

— Ты молодец. У тебя очень хорошо получается. Теперь я схожу вниз, за вином, чтобы отпраздновать твое превращение из живой Айлин в бессмертную, а ты продолжай тренироваться.

Чтобы вернуть рукам видимость, нужно все проделать наоборот: почувствовать их вес и плотность. Можешь поиграть с другими частями тела.

— Но я еще не могу стать невидимой вся. Если она увидит меня без рук, думаю выйдет еще хуже, чем если бы с руками, — заметила моя подруга.

— Придется рискнуть, — улыбнулся я.

Хотя у меня была мысль, запереть дверь со стороны коридора, я этого делать не стал. Надеюсь, обойдется. Тем более, графиня постепенно отвыкала от привычки заходить ко мне по вечерам.

Я быстро спустился в погреб, взял бутылку «Крымский Закат», затем прошел в столовую, чтобы откупорить вино, взять два бокала и сладости. Когда я вернулся, Айлин в комнате не было.

Поставил бутылку на стол, рядом бокалы и огляделся. Госпожа Синицыной не было видно, но разве Астерия можно просто так обмануть? Я уже знал, что у нее получилось сделать невидимым тело, и что она, очень довольная этим фокусом зависла, над кроватью. Делая недоуменным лицо, я позвал:

— Айлин! Ты где? Обещала остаться до утра! Где же ты, Айлин?

И когда я почувствовал, как она приближается ко мне сзади, мигом повернулся, пытаясь схватить ее проекцией своих рук.

Конечно, Синицына была так бесплотна, что выскользнула. Следом в своем сознании я услышал ее звонкий смех.

Снова обретая видимость и плотность, она опустилась на кровать. Игры с госпожой Синицыной — это прекрасно, и я был готов провести с ними много ночей подряд. Только у нас не оставалось времени на них.