Ваше Сиятельство #1

Уже поднимаясь по ступеням к входу в главный учебный корпус, я задержал госпожу Синицыну за руку и поцеловал ее, зная, что очень многие из класса смотрят на нас. Сделал это намеренно, чтобы Айлин чувствовала, что я с ней не только на словах. Под портиком стоял Сухров, Лужин, их бессменная подруга Грушина, виконт Адамов и другие. Десятка три пар глаз уставились на меня, а Лужин не упустил случая подыграть Еграму:

— Елочка, учись сегодня прилежно. Ведь потом такой возможности не будет.

Один из Брагиных многозначительно провел по горлу ребром ладони. Дурак! Куда он лезет? Ведь раньше держался скромнее. Граф Сухров молчал, лишь смерил меня тяжелым, недобрым взглядом.

А через несколько шагов я почувствовал на себе другой взгляд: на меня смотрела Ковалевская. Она стояла у самого края портика там, где уже золотились лучи утреннего солнца. Стояла с прищуром глядя на меня и покуривая длинную сигарету.

— Айлин, извини, я подойду к Ольге. Иди пока в класс, — сказал я, отпуская ее руку.

Когда я подходил к княгине, она сделала несколько шагов навстречу и произнесла:

— Надеюсь, ты это сделал не специально для меня?

Конечно, я сразу понял, о чем она и ответил:

— Оль, я тебя не видел, поверь. Сделал это специально, но для Айлин. Чтобы она чувствовала себя увереннее. Она знает о нашем вчерашнем вечере, и я очень не хочу, чтобы она чувствовала себя покинутой мной. Пойми правильно, она моя большая подруга. И я не брошу ее.

— Я знаю. И мне нравится эта черта в тебе. Но с другой стороны… — она сделала еще несколько шагов дальше от девушек, с которыми недавно стояла.

— Что с другой? — я взял ее руку.

— Ничего, — она затянулся — огонек на конце сигареты вспыхнул ярко.

— Скажи. Между нами же нет секретов, — настоял я.

— А ты сам не понимаешь? Не понимаешь, что мне это не нравится? — теперь она вспыхнула как тот огонек. — Елецкий, запомни, я не терплю быть на вторых ролях.

— Ты не на вторых, — ответил я, поздоровавшись с Рамилом Адашевым.

Заподозрив, что у меня с княгиней разговор слишком личный, Адашев подходить не стал, лишь подмигнул мне.

— Да? Тогда прямо сейчас скажи мне, что я для тебя значу больше, Айлин! — она снова беспокойно затянулась сигаретой.

— Оль, вот это разделение кто больше, кто важнее, кто первый, а кто второй — очень дурная и вредная штука для всех нас. Поверь мне: оно ведет только к скандалам и вражде, — произнес я, и сейчас во мне скорее говорил Астерий. — Давай договоримся так: нет никаких первых и вторых. Есть только ты со своими огромными достоинствами и Айлин с достоинствами своими. Я вас люблю двоих и одинаково дорожу вами. Если хочешь те же самые слова я могу произнести при Синицыной.

— Нет, не хочу.