Ваше Сиятельство #1

А наш император, как и большинство чиновников неторопливы и расслаблены, живут в какой-то странной беспечности — впрочем, так всегда в России. Пока не станет слишком жарко от потрясений, никто и пальцем не пошевелит. Мой отец почти добрался до великого секрета ариев, который мог сделать наш воздушный флот непобедимым и самым великим на столетия вперед, а там наверху, во дворцах и ведомственных палатах нет никому до этого дела. Только князь Урочеев было рученьки протянул к плодам исследований моего отца, но лишь для того, чтобы поделиться ими со своими друзьями в Лондоне."

"Я почти дошел до дома и, не заходя, решил покурить. Сел на лавочку возле газетного киоска. Глядя на огромный грузовой эмримобиль, сверкающий бронзовой эмблемой «Механодинамика Никитина», прикурил. Тяжкий гул большой машины ненадолго оборвал мои мысли. Выпустив облачко дыма, я снова вернулся к размышлениям. Все-таки при всем понимании причин охоты на меня, мол, у юного графа Елецкого важные бумаги и знания, переданные отцом. А значит он (то есть, я) может продолжить дело Петра Александровича… Кое-что в этих суждениях было не так. Да, моя мама приняла их, не слишком вдаваясь в подробности: над сыном нависла смертельная угроза, и дальше с ее стороны много переживаний и страхов, но мало логики. Вот что именно во всем этом не так, я пока не мог разобраться. Ну, например, почему никто до сих пор из людей Урочеева или его британских друзей не попробовал поговорить со мной? А вдруг я бы оказался такой гнидой, что отдал им документы и переехал в Лондон, или согласился работать на них здесь? Тупо убить неудобного человека — это явно не почерк бритишей. Они никогда не убирают тех, кто им мешает, пока не вытянут из жертвы максимум пользы. В моем-то случае, они даже не попытались прикоснуться к этой пользе. И здесь что-то было очень-очень не так. Пока я даже не мог представить никаких объяснений этому.

Докурив, я купил в киоске пару свежих газет и пошел домой.

Уже в гостиной встретился с Антоном Максимовичем, который, конечно же заметил на моем лице новую синеватую опухоль. Прежде, чем он поднимет панику и известит графиню, я приложил палец к губам.

— Понимаю, понимаю, ваше сиятельство, — закивал дворецкий и, понизив зачем-то голос, доверительно сообщил: — Вашей матушки все равно дома нет. Распорядилась, чтоб вы без нее отобедали. Она до вечера у барона Евстафьева, обговаривают субботний бал у его благородия. Говорят, будет знатное веселье, много гостей.

— Отлично, Максимович, но с обедом я чуть позже. Даша там? — я кивнул в сторону хозяйского крыла.

— А как же! Суетится, прибирается, — он не сводил глаз с моего синяка.