(Не)счастье дракона

Ну… Вернусь во дворец… Лично обстригу густые завитые локоны этого павлина!

– Церемония и правда скромная, но я обещаю вам, леди Тайлер, что как только мы вернемся во дворец, я тут же устрою пышный бал в честь юной герцогини Каррской!

От такого заявления Тарка девушка побледнела и вздрогнула, но в ответ ничего не произнесла.

В комнату вошел епископ Каррский, преподобный отец Мунре, облаченный в праздничные бело-красные одежды. Он подошел к королю и вопросительно на него взглянул.

– Граф, подведите вашу дочь к жениху!

Король посмотрел на бедного Тайлера. Да, видимо, не такой граф видел свадьбу единственной дочери, но выбора у него не было. Впрочем, как и у меня. С другой стороны, чем быстрее все кончится, тем скорее я промочу горло и наконец избавлюсь от терзающей, тупой боли в висках.

На меня Саманта не посмотрела даже тогда, когда ее маленькая ладошка невесомо легла поверх моей протянутой руки. Непослушный светлый локон упал ей на лоб, а ноздри аккуратного носа гневно раздувались. Боги, девица пребывает в такой ярости, что, будь ее воля, не задумываясь выцарапала бы мне глаза.

– Приступайте, святой отец, – сказал Тарк и отошел к Тайлеру и его жене.

Все прочие сгрудились за их спинами. На мое счастье, прочих оказалось не так уж и много.

Пожилой епископ извлек из глубокого кармана пышного ритуального одеяния небольшую резную шкатулку и встал перед нами. Да, семейный ларец Карров я узнал с первого взгляда – там хранились родовые брачные браслеты, намертво приковывающие дракона к его избраннице. На несколько секунд забыл, как дышать, просто воздух перестал попадать в легкие, а горло сжало спазмом. Наверное, так чувствует себя зверь, загнанный в ловушку – в последнюю, смертельную ловушку. Каково это – знать, что ничего дальше уже не будет? Что все значимые события, которые радовали и грели душу, уже произошли, а впереди ждет лишь бездна?

Внутри зарождалась неконтролируемая паника. Я почувствовал, как на коже выступают твердые чешуйки, но никак не мог остановить спонтанный и какой-то бесконечно медленный оборот. Вдруг маленькая ладошка, лежащая поверх моей руки, чуть сжалась, и маленькие пальчики осторожно погладили огрубевшую темную кожу. Я посмотрел на невесту и встретил удивленный взгляд синих глаз. Совсем не злой, а полный любопытства и еще чего-то, очень похожего на сочувствие. Причем я так и не понял, кому из нас малышка соболезновала: мне или все же себе? Наверное, нам обоим. Ведь для нее тоже наступал совсем новый и нежеланный отрезок жизни, и каким он окажется, зависело лишь от нас двоих.

Паника отступила, живительный воздух ворвался в грудь, а будущее уже не пугало так сильно, как раньше.