(Не)счастье дракона

– Марта не была истинной парой Тарка, – хрипло выдохнул он. – Но магия его дракона приняла почившую королеву, хоть и не признала в ней владычицу души Тарка. Поэтому когда она умерла, пытаясь дать ему потомство, Тарк выжил…

– А почему он не женился вновь?

На этот раз маркиз чуть заметно улыбнулся и посмотрел на меня, как на глупышку.

– Все время забываю, что люди о драконах не знают практически ничего. Хотя… Сейчас уже и сами драконы о себе мало что помнят. Деградировали, утратили способность оборачиваться, практически лишились магии. С тех пор, как магия принимает избранницу дракона, он не может изменить выбранной им женщине. Это физически невозможно.

– То есть король… Он… О Терри! Это ужасно несправедливо! – вскликнула я. – Неужели для него навсегда потеряна надежда на счастье?

– Существует лишь одна вероятность, Саманта. Если Тарк встретит свою истинную пару, магия охотно примет его новую избранницу. Но только в этом случае. Однако мы отвлеклись. Пройдем. – Он жестом пригласил меня следовать дальше.

Оказалось, что за разговорами мы дошли до самого конца галереи. Передо мной висел еще один портрет, последний. И с него опять смотрела я, облаченная в черное траурное платье. Только вот глаза были пусты. Женщина на картине была или мертва, или безумна.

Внутри все сжалось. Она так отличалась от той, первой – живой, любящей и такой любимой. В этой же не осталось ничего, лишь плотно сжатые губы и вздернутый подбородок говорили о ее обиде на весь мир, о крушении надежд, о злости и… и желании отомстить. Только вот кому? Вряд ли Катарина сама знала ответ на этот вопрос.

– Этот портрет нарисовали накануне приезда Райлена, за несколько дней до самоубийства Катарины. А еще через месяц нового короля вызвали в академию, где готовился предстать перед богами последний из Аталанов – магистр Ангус Аталан. Когда монарх добрался до замка, старик уже практически никого не узнавал и метался в бреду. Он постоянно шептал, что мир мертв, что Саатар проклят и никому нет спасения. Тогда Райлен спросил его, что может помочь миру? Ангус совсем ненадолго пришел в себя, но, на мой взгляд, все же бредил. Потому что сказал совершенную несуразицу.

– Что… Что он сказал?

– Когда истинная Аталан откроет своему дракону небесный путь, проклятье падет. И лишь тогда мир возродится.

– Если вы считаете все это бредом, то почему драконы так надеются встретить среди избранных потомков почивших Аталанов?

– Потому что старый Ангус оказался прав, и мир умирает, Саманта. Магия уходит из Саатара. Она утекает, словно вода сквозь песок. Завеса истончилась настолько, что очень скоро мириады существ бездны хлынут в наш мир, уничтожая на своем пути все живое. И это не сказка, а суровая реальность, маленькая герцогиня.