(Не)счастье дракона

Мне навстречу с мягкого дивана, тяжело опираясь на трость, поднялся сухонький старичок. Он поклонился, но я заметила, насколько тяжело даются пожилому джентльмену любые наклоны.

– О, прошу вас, лорд Белфош, обойдемся без излишних политесов! – уверила его я и поспешно усадила обратно на диванчик.

– Благодарю вас, ваша светлость, – с облегчением ответил казначей. – Государственные дела – тяжкое бремя для старика вроде меня, но его величество очень просил меня остаться, пока не подберет замену. А я, признаться, с удовольствием проводил бы оставшиеся дни в своем доме у камина в окружении внуков.

Отказать такому пожилому человеку казалось мне невозможным. Второй визит в резиденцию герцога станет для него серьезным испытанием.

– Лорд Белфош, не составите ли вы мне компанию за обедом, прежде чем мы отправимся осматривать фамильные драгоценности Карров?

– Почту за честь, миледи, – улыбнулся старичок. – Я, правда, стараюсь избегать тяжелой пищи. Возраст, знаете ли. Но в вашем обществе отобедаю с удовольствием.

– Марк, прикажите сервировать стол на две персоны. И пусть подадут все самое легкое.

Дворецкий поклонился и вышел. Не прошло и пяти минут, как нас пригласили в малую столовую. За это время лорд Белфош успел рассказать мне о половине своих хворей. Хотя, быть может, такое количество укладывалось в одну треть от общего количества. Дальше разговор, а точнее, монолог плавно перетек на семью. И я узнала о почившей супруге казначея, его детях, внуках и даже правнучке. Поэтому появлению Марка обрадовалась несказанно.

За столом лорда Белфоша усадили напротив, а я дала распоряжение лакеям, чтобы они не оставляли тарелку гостя пустой, в страхе, что мне опять придется слушать всю его родословную. Но опасения были напрасными. Казначей не страдал отсутствием аппетита и с большим удовольствием поглощал стерляжью уху, мусс из лосося, паштет из оленины, паровую спаржу под лимонным соусом, и под конец трапезы запил все это изобилие большой кружной осеннего сидра.

– Еда, ваша светлость, есть одно из двух главных земных удовольствий, – изрек лорд Белфош, промакивая губы. – А ваш стол достоин богов-прародителей.

– Позвольте узнать, а какое же, по-вашему, второе главное удовольствие? – поинтересовалась я, принимая из рук лакея теплую, смоченную в розовой воде салфетку.

– Любовь, миледи, – удивленно посмотрел на меня казначей. – И оно не второе, а скорее первое. Лишь в глубокой старости, когда на любовь уже не остается ни сил, ни здоровья, начинаешь ценить хорошую еду. Но это, скажу я вам, суррогат и жалкая подделка того удовольствия, что испытываешь, когда тебя обуревают чувства.