Вдовья трава (СИ)

Горчаков, раздухарившись, попробовал разбить бутылку о голову, но лишь поранил себе лоб, после чего его спешно пришлось бинтовать, ибо кровь текла очень сильно. Наутро он вышел вместе с директором на улицу, как вдруг раздались выстрелы. Полковник погиб на месте, его друг и директор – тоже. Видимо, колдун сам имел виды на завод или просто случайная пуля. Этого уже не узнает никто. Горчаков очнулся в бомбоубежище. Ничего не болело, не тошнило. Свет не горел, но он всё видел прекрасно. Тело было лёгким, полным сил. Рядом лежал труп. Горчаков с ужасом обнаружил в нём себя. Попытался выйти, но яркий дневной свет больно резанул по телу. Он понял – нужно возвращаться, и ждать ночи. В убежище его уже поджидал тот самый «нужный человек».

– Не делайте глупостей, Михаил Семёнович, – спокойно сказал он, – Наверх вам пока нельзя.

– Что со мной? – в полной растерянности спросил Горчаков.

– Вы геройски погибли, но я дал вам шанс на вечную жизнь и вечную службу начальником охраны этого завода. Выйти за пределы забора вы можете, но ограниченное количество раз и только в тёмное время.

– А если, – начал было Горчаков, но незнакомец его перебил.

– Бумага. Вы подписали соглашение.

С этими словами он протянул полковнику слегка помятый лист бумаги с чётко пропечатанным текстом и коричневой закорючкой в конце.

– К чёрту! – крикнул Горчаков, разрывая бумагу в клочья.

Незнакомец сохранял невозмутимость:

– Это ничего не изменит, Михаил Семёнович. Договор всё равно подписан. В том шкафчике вы найдёте ещё несколько копий. Почитайте, там есть очень любопытные пункты – вам понравится.

Вспышка света заставила зажмуриться. Когда Горчаков открыл глаза, в бомбоубежище никого уже не было, зато в шкафчике действительно лежала пачка – листов двести копий, скреплённых такими же коричневыми закорючками. Подписать столько он не мог физически, но кровавые подписи стояли под каждым экземпляром.

Теперь каждый вечер Горчаков просыпался возле своего тела. Оно не гнило – наоборот, сохло, превращаясь в мумию. Страх исчез, хотя видеть свой засушенный труп каждый день – то ещё удовольствие. Сам Горчаков выглядел всегда безупречно. Он ходил, бегал, передвигал вещи, пил свой любимый чай – был неотличим от обычного человека. Как и почему так происходило, он не знал. Да это его и не интересовало. Горчакова интересовала свобода. В договоре был пункт, дающий право вселиться в новое живое тело, с разрешения его обладателя, а также, разрешения директора завода. И с тем и с другим были проблемы. Новый директор, избранный взамен убитого, куда-то исчез. Производство прекратили, персонал уволили – осталась лишь призрачная охрана.