Вечная невеста

Словно это не она час назад подъехала к ним на каком-то автомобиле, с пистолетом в руках и отобрала позаимствованные у Антона Чеснокова деньги. И так разговаривала с Андреем… Так, что ему не понравилось. Нехорошо разговаривала. Так с маленькими детьми разговаривают или с больными людьми. С больными? Это она его, Андрея, больным считает?

Он аж завертелся на месте, когда увидел, с какой даже жалостливой улыбкой Эльвира Голицына смотрит на него. В этот момент он и ее саму готов был убить и никогда не пожалел бы об этом. Но не успел — эта гадина вызвала психиатрическую бригаду. Андрей и ахнуть не успел, как очутился в том самом заведении, в котором уже успел побывать в свое время несколько раз и встречи с которым с тех пор старательно избегал.

Это уже потом, когда его поместили в карцер за буйство, у Андрея появилась возможность все обдумать. Он несколько подуспокоился, к тому же лекарствами его напичкали так, что двигаться не хотелось. Потом, правда, снизили дозу, когда увидели, что стал тихим и покладистым. Вот мозг-то со временем и заработал, как у нормального человека. Вот тогда-то Андрей и понял, как его провели. Понял и ошалел. Он просто поверить не мог, что вот так, в один миг вдруг остался с носом! Что его так просто провели.

Теперь он уже мысленно разобрался во всем. Ну конечно, Порфирьев изначально договорился с этой Эль-вирой! Договорился, чтобы не делиться с ним, с Андреем. У них-то договор был, что Андрей получает шестьдесят процентов, поскольку берет на себя самое трудное — убить Чеснокова. А этой Эльвире-то небось отстегнет самую малость, она и довольна будет. Все довольны будут, все… Все, кроме Андрея! Его-то не спросили, хочет он так или нет.

Ну нет, так не пойдет, ребята. Он так не согласен. Не со-гла-сен. Когда Андрей понял, насколько просто и цинично его провел Порфирьев, то первым и единственным желанием было убить и его, и Голицыну. Безо всякой жалости. Именно это Андрей и решил осуществить. А когда отошел от ярости, огляделся по сторонам и оценил ситуацию до конца, то пришел в отчаяние. Ему хотелось выть, поскольку он был фактически заточен в четырех стенах, покинуть пределы которых было невозможно. А это означало, что убивать Порфирьева и Голицыну некому. А следовательно, и деньги получить весьма затруднительно. И вот пока он тут сидит, они там тратят деньги. Его деньги. От этих мыслей Андрею становилось совсем невыносимо, хотелось броситься на тяжелую металлическую дверь, разогнуть решетки и выбраться, выбраться наконец на волю, чтобы вовсю заявить о своих правах.

Андрею удалось подкупить врачей и уговорить их отпустить его на волю. Главный врач Анатолий Павлович целую неделю мурыжил его и оценивающе глядел. Третьяков как мог изображал из себя паиньку, который уже идет на выздоровление.