Вечная невеста

Здесь у него осталась квартира, которая пустует, ведь родственников у Чеснокова здесь нет.

— Дело в том, что меня к вам привело убийство бывшего сотрудника этой же фирмы…

— Да, мы в курсе, — прервал меня лейтенант. — Что касается этого самого Порфирьева, о котором идет речь, то ничего сказать мы о нем не можем. Потому что он после исчезновения Чеснокова уехал, и мы его не допрашивали."

"— То есть не стали искать? — удивилась я.

— Мы опросили Эльвиру Голицыну, секретаршу. Она дала довольно убедительные показания насчет Порфирьева. Что же касается другого товарища, который работал в «Сар-Би-Си», некоего Андрея Третьякова, то он в настоящее время находится в психиатрической больнице.

— Вот как? — удивилась я.

— Да, история с этим кредитом на него сильно повлияла. Но там нет ничего удивительного, он находился на учете у психиатра уже несколько лет. Я еще удивляюсь, почему этот Третьяков занимал такую ответственную должность. Зачем его держали в фирме?

— А с самим Третьяковым вы разговаривали? И вообще как получилось, что он загремел в психушку?

Лейтенант ухмыльнулся и, пожав плечами, ответил:

— Дело в том, что после того, как Чесноков сбежал, Третьяков пришел домой к секретарше, всячески ее оскорблял, дебоширил… Она вызвала бригаду, и его, так сказать… того. — Владимир Юрьевич махнул рукой, как бы показывая, что Третьякова вытурили из квартиры Эльвиры Голицыной одним махом в психушку.

— Так вы разговаривали с ним?

— Ездили в психушку, добились встречи после долгих препирательств с врачами. С ним говорить бесполезно, у него обострение, как нам сказали… А он сам говорит: «Ничего не помню, я, как узнал, что Чесноков сбежал, с катушек слетел». Про дебош свой, мол, ничего не помню, ну, и так далее. Вот, собственно, и все. Выглядел он каким-то пришибленным, наверное, лекарствами напичкали его, вот он и подуспокоился. Врачи сказали, что подержат его несколько месяцев и, если все будет нормально, выпишут.

— И когда эти несколько месяцев должны закончиться? — поинтересовалась я.

— Да уже немного осталось, — подумав, ответил лейтенант. — Если выпишут, мы с ним побеседуем, разумеется… Но вообще, я скажу вам, тухловатое дело. В розыск объявили, а так — никаких следов. Технично всех кинул этот Чесноков.

И лейтенант посмотрел на часы. «Это намек, — решила я. — Намек на то, что он сообщил мне все, что знал, и что мне пора уходить».

Я не стала испытывать терпение молоденького лейтенанта. Разумеется, тот с поразительным равнодушием воспринял дело Порфирьева — оно его не касалось никоим образом, а своих дел, видимо, было по горло. Поэтому, получив от Владимира Юрьевича адрес Эльвиры Голицыной и на всякий случай Андрея Третьякова, я из милиции в первую очередь отправилась к бывшей секретарше фирмы «Сар-Би-Си».