Вечный Герой

— Какой вы чувствительный, гардемарин, — меня понесло, не люблю, когда мне угрожают, даже всякие Геральты недоразвитые… О! Вспомнил, надо же! — Знаю, что у вас мадам всем рулит, так вот хотел бы с ней повидаться!

— А зачем это ей?

Тут я сбился, потому что ждал ответа вопрос «зачем это нам?» придумал на него ответить, но мужик оказался хорош и сразу поставил вопрос ребром.

Пришлось раскрыть все карты, которые я хотел было приберечь до последнего.

— Да вот поговорить с ней хочу! Возможно, вам подкрепление понадобится. Слышал, время сейчас не спокойное.

На удивление, Седой ответил сразу же, оценивающе оглядев меня и Лысого.

— Хотел бы сказать, что кого попало мы к себе не берём, но что-то в вас есть… Хоть и выглядите вы как бомжи!

Лысый недовольно хрюкнул.

— Какой ранг у вас?

— А это мы обсудим с вашим командиром, — ответил я.

— Даже так? — нахмурился собеседник. Как-то быстро он впадал то в гнев, то в веселье, ему бы нервишки подлечить, надо с ним осторожно! — При всём уважении! — добавил я.

— Хотя, это ваше право. Кодекс Героя это позволяет! — кивнул Седой, а я мысленно поблагодарил незнакомый мне Кодекса, который позволяет держать в секрете свои геройские подвиги и достижения.

— Насчёт тяжелых времен ты прав, но вот только нет сейчас Рыжей в лагере.

— А где она? — тут же поинтересовался я.

— Там же откуда вы пришли, — усмехнулся Седой. — В стране «Не твое дело»!

— Один-один, — тоже улыбнулся я. А он не такой чурбан, как я думал.

Собеседник повернулся к Маханычу.

— А с вами что? Дружинники с земли согнали? — безошибочно определил он.

— Так и есть, — кивнул дед, заискивающе улыбаясь. — Согнали с земли, ироды, насильничать хотели, братца моего убили! Если бы не эти добры молодцы, все бы мы там полегли!

Седой задумчиво посмотрел на меня.

— Если мне не изменяет память, и ничего не поменялось, то сборщик налогов в компании меньше восьми княжеских дружинников не выезжает! Как же вы с ними справились?

Я почесал репу.

— При помощи несомненного чуда и «какой-то матери», как обычно! — развёл руками я.

И тут взгляд Седого, наконец, сфокусировался на нашем немаленьком табуне, который пасся в сторонке. Он мысленно пересчитал лошадей и поморщился ещё больше.

"— А где вы коней подрезали? Конокрады? — во взгляде его проскользнуло очевидное презрение.

— Нет, мы благородные пираты! — не удержался я. — Маханыч, скажи ему!

— Никак нет! — всполошился дед, посмотрел на меня растеряно и не нашел ничего лучшего, чем ляпнуть. — Это тоже трофейные кони дружинников!

Седой снова посмотрел в сторону табуна, не веря своим глазам и снова тщательно всех пересчитал. Тут взор его просветлел, он, похоже, нашёл себе логичное объяснение.