Вечный шах

Поблагодарив за доверие, Ирина хотела уходить из кабинета председателя, но он вдруг мягко придержал ее за локоть.

– Давно хотел с вами кое-что обсудить, – он подвинул стул, приглашая Ирину сесть, – не возражаете?

– Конечно, Павел Михайлович!

– Если мы готовим вас к должности председателя суда, то там необходимо преодолеть один важный, я бы сказал, принципиально важный барьер. Понимаете, о чем я говорю?

Ирина поняла, но промолчала.

– Вам ведь еще ни разу не приходилось приговаривать к высшей мере наказания?

Она отрицательно покачала головой.

– Я знаю, вы в принципе не одобряете смертной казни, но пока эта мера предусмотрена нашим законодательством, вы должны уметь с ней работать.

– У меня были такие процессы, только там подсудимые оказались невиновны.

– Вот! – Павел Михайлович поднял руку с по-учительски выпрямленным указательным пальцем, – полдела, считай, сделано, отрицательная часть опыта у вас уже есть, теперь надо приобрести положительную. Я понимаю, вам это вдвойне тяжело, потому что вы женщина, а поскольку ждете прибавления, то тяжело втройне, в десять раз. Но тем не менее вам абсолютно необходимо преодолеть этот барьер.

Ирина потупилась. Возразить тут было нечего. Она может сколько угодно считать смертную казнь неприемлемой мерой в цивилизованном обществе, может даже выступать на эту тему во время научно-практических конференций, публиковать статьи в периодической печати, но, пока смертная казнь не отменена, она должна быть готова назначить это наказание.

– Не буду лукавить, Ира, в будущем я хочу видеть в своем кресле именно вас и никого другого, – улыбнулся Павел Михайлович, – но на сегодняшний день вы еще не готовы его занять.

Сами понимаете, не назначают завотделением хирурга, не умеющего делать резекцию желудка, верно?

– Конечно, – вздохнула Ирина.

– Мне самому неприятно ставить перед вами такую трудную задачу, зная, что вы носите под сердцем дитя, и сейчас, на вашей нынешней должности, вы можете до пенсии бегать от этой проблемы, страшного в этом ничего не будет. Просто попросите меня не расписывать вам расстрельных дел, и я не стану. Проблема в том, что, когда вы займете мое кресло, ублюдки и маньяки, к большому сожалению, не переведутся, придется их судить если не вам самой, так вашим подчиненным, и в такой ситуации вы обязаны будете поддержать судью, дать ему толковый совет, помочь принять верное решение.

Как минимум вы должны понимать, что он думает и чувствует, с какими трудностями сталкивается во время процесса, а это невозможно, если вы сами хоть раз не побываете в его шкуре. Согласны?

Ирина нехотя кивнула, а Павел Михайлович в ответ театрально развел руками:

– Ах, дорогая моя, никуда вы не денетесь от беспощадной диалектики.