Вечный шах

Больше Смульского за перестройку радел только второй секретарь обкома Дмитрий Зубков. Ему уже перевалило за пятьдесят, но на фоне номенклатурных старцев он смотрелся молодым энергичным политиком, и внешность у него была располагающая – эдакий свойский жилистый мужичок без особых духовных запросов, но от природы умный и хитрый. Народ, уставший от забронзовевших небожителей, тянулся к нему как к родному. Правда, Зубков не вышел из низов, а происходил из старой номенклатурной семьи, но и это его не портило. Он ведь был родным внуком того самого Зубкова, верного ленинца, а мы как раз взяли курс на возвращение к ленинским идеалам.

Еще до перестройки Зубков зарекомендовал себя как весьма демократичный политик. Он часто выезжал на производства, любил работать с молодежью, участвовал в субботниках наравне с рядовыми гражданами, и именно с его легкой руки рок-клуб стал существовать на полулегальном положении еще в те годы, когда, наверное, даже для нового генсека слово «перестройка» обозначало только строительные работы. Правда, Кирилл говорил, что это делается под эгидой КГБ, но что не доказано, то не доказано.

Вот что значит верность своим идеалам. Если всю жизнь Дмитрий Сергеевич провел в статусе не совсем белой, но такой, с пятнышками, вороны, то теперь его демократические принципы оказались очень востребованы. Он часто выступал по телевизору, встречался с народом на рабочих местах и просто на улицах и возмущенно рассказывал людям, как плохо они живут. Смульский не пользовался номенклатурными привилегиями высокого уровня и, призывая отказываться от них, сам особенно ничего не терял, что, конечно, несколько снижало пафос его речей. Зато Дмитрий Зубков подкрепил необходимость перемен личным примером: стал ездить на службу общественным транспортом и даже был замечен в обычных магазинах для простолюдинов. По всему выходило, что он в ближайшем будущем или возглавит обком, или вообще поедет в Москву, перестраиваться в союзном масштабе."

"Зубков олицетворял собой планы партии, которые, согласно лозунгу, есть планы народа, а Смульский символизировал творческую интеллигенцию, которая тоже всецело за. Дмитрий Сергеевич не оставлял своего единомышленника. Так, под Бориса Витальевича на Ленинградском телевидении готовилась специальная программа, что-то вроде «Прожектора перестройки», но местного значения, и бедняга экономист дописывал последнюю главу экономической книги, которую с нетерпением ждали в издательстве, когда произошло событие, пустившее все его планы под откос.

К сожалению, у известности есть и оборотные стороны, и одна из них – назойливые поклонники, а особенно поклонницы. Борис Витальевич этой участи, увы, не избежал.