Великое избавление

 — Она вновь обернулась к Линли. Теперь инспектор отчетливо различал на ее лице следы всех прожитых ею сорока трех лет. — Он не убивал Уильяма.

— В Келдейле все говорят то же самое о Роберте.

Женщина вздрогнула.

— Я не могу думать о ней как о дочери. Я виню себя в этом, но я же совсем не знаю ее.

— Миссис Маури, Роберту поместили в сумасшедший дом. Когда нашли тело Уильяма, она призналась в убийстве.

— Если она призналась в убийстве, зачем же вы приехали ко мне? Если она говорит, что убила Уильяма, значит, Рассел… — Голос ее угас. Женщина словно услышала себя со стороны и поняла, что чересчур торопится пожертвовать дочерью ради мужа.

Едва ли можно было упрекать ее за это. Линли припомнил хлев, Библию в роскошном переплете, альбомы с фотографиями, холод и тишину печального дома.

— И вы больше никогда не встречались с Джиллиан? — резко спросил он, ловя малейший жест, который подвел бы Тессу, выдал бы, что она знает о бегстве своей дочери. Нет, ничего.

— Ни разу.

— Она никогда не пыталась связаться с вами?

— Разумеется, нет. Даже если б она и хотела, Уильям бы этого не допустил.

Да уж, наверное, подумал Линли.

Но ведь она сбежала из дома, она разорвала все связи с отцом, почему даже тогда она не попыталась разыскать мать?

— Религиозный маньяк! — решительно заявила Хейверс. Опять заправила волосы за уши и внимательно вгляделась в фотографии. — Но этот совсем неплох. Во второй раз Тессе повезло. Как жаль, что она не подала на развод. — С фотографии, которую Тесса отдала полицейским, улыбался привлекательный мужчина в строгом костюме — Рассел Маури, под руку со счастливой женой. Снято в Пасхальное воскресенье. Барбара убрала фотографию в папку и вновь уставилась на мелькающий за окном пейзаж.

 — По крайней мере теперь мы знаем, почему Джиллиан ушла из дому.

— Из-за отцовского фанатизма?

— Так мне кажется, — уверенно сказала Хейверс. — Это да в придачу второй ребенок. Восемь лет она была для своего отца светом в окошке — мать, похоже, никакой роли в этой семье не играла, и вдруг появляется второй ребенок. Мама думала, что эта девочка будет принадлежать ей, но папочка не доверял мамочке своих детей, так что и за этой деткой он решил присматривать сам.

Мамочка ушла из дому, а со временем за ней последовала и Джиллиан.

— Не совсем так, Хейверс. Прошло восемь лет, прежде чем она на это решилась."

"— Не могла же она убежать, когда ей едва сравнялось восемь. Она ждала своего часа и, наверное, с каждым днем все больше ненавидела Роберту, укравшую у нее папочку.

— У вас концы с концами не сходятся. Сперва вы говорите, что Джиллиан ушла, не выдержав отцовского фанатизма, а потом выясняется, что она ушла, потому что он перенес свою любовь на Роберту.