Великое избавление

Вторжение полицейских он рассматривал как личное оскорбление и не собирался выдавать им информацию сверх крайне необходимой.

— Ее осматривал врач, — ответил он. — Это не каталепсия и не шок. Она может говорить. Она просто не хочет.

Линли ничем не обнаружил, что резкий тон врача задел его. Он привык к подобному отношению, к стараниям показать, что полиция — не союзник, а противник, с которым нежелательно иметь дело. Замедлив шаг, Линли сообщил врачу о припасах, найденных в комнате Роберты. Ему удалось привлечь внимание собеседника: доктор, помолчав, заговорил вдумчиво, но не без некоторого раздражения:

— Не знаю, что сказать вам, инспектор.

Возможно, вы правы: еда могла стать для нее навязчивой идеей. Или стимулом, или нервной реакцией. Источником наслаждения или какого-то рода компенсацией. Пока Роберта нам хоть что-нибудь не объяснит, мы можем выдвигать любые версии.

Линли предпочел сменить тему:

— Почему вы забрали ее из полиции? Кажется, это не совсем соответствует обычной процедуре?

— Вполне соответствует. Ответственное лицо подписало бумаги, — возразил Сэмюэльс. — Это частная клиника.

— Ответственное лицо? То есть суперинтендант Нис?

Сэмюэльс сердито покачал головой:

— Да нет же. Мы не принимаем пациентов у полиции. — Он быстро пролистал медицинскую карту. — Гибсон, Ричард Гибсон. Назвался ближайшим родственником Роберты. Он добился разрешения суда поместить ее в клинику и оформил все бумаги.

— Ричард Гибсон?

— Его имя стоит на анкете, инспектор, — резко отвечал Сэмюэльс. — Судебное разбирательство откладывается. Девушка находится на лечении. Прогресса пока не наблюдается, но это не значит, что в один прекрасный день не наступит улучшение.

— Но зачем Гибсону?.. — Линли задал этот вопрос скорее себе самому, чем своим спутникам, но Сэмюэльс попытался ответить ему:

— Она же его кузина. Чем скорее она вылечится, тем скорее сможет предстать перед судом. Разумеется, если не будет признана невменяемой.

— А в этом случае она останется здесь навсегда? — подхватил Линли, мрачно всматриваясь в лицо врача.

— Пока не вылечится, — Сэмюэльс подвел их к тяжелой, надежно запертой двери. — Жаль, что ей приходится находиться в одиночестве, но, учитывая все обстоятельства… — Пожав плечами, врач распахнул дверь.

 — Роберта, к вам пришли, — возвестил он.

На этот раз Линли выбрал Прокофьева, «Ромео и Джульетту». Музыка полилась в ту же минуту, как только они сели в машину. Вот и хорошо, подумала Барбара, вот и слава богу. Звуки скрипок и виолончелей развеют тяжкие мысли, отгонят воспоминания, отодвинут весь мир прочь. Можно полностью обратиться в слух, забыть о той девушке в больничной палате и о мужчине, сидящем возле нее в автомобиле, который пугал ее еще больше.