Великое избавление

О чем он там думает в одиночестве? Неужели призрак Томми преследует его? Уж не думает ли он, что Дебора закрывает глаза, когда они занимаются любовью, чтобы вообразить рядом с собой Томми? Он никогда ни о чем ее не спрашивал. Никогда. Он принимал все, что она говорила, все, что исходило от нее. Что же сказать или сделать теперь, когда их с Томми прошлое встало между нею и мужем?"

"Дебора поплескала водой на разгоряченное лицо, вытерла его, выключила воду и принудила себя вернуться в комнату. Она увидела, что Саймон уже лег в постель, и сердце ее упало. Тяжелый протез он оставил на полу у кресла, костыли прислонил к стене возле кровати.

В комнате было темно, но при свете догорающего в камине огня Дебора разглядела, что Саймон еще не спит. Он даже не лег — сидел, опираясь на подушки, созерцая игру пламени.

Дебора подошла к постели, присела на краешек.

— Я растерялась, — пожаловалась она.

Муж ощупью нашел руку жены.

— Я понимаю. Я все думал, чем тебе помочь. Но не знаю, что тут поделать.

— Я причинила ему боль, Саймон. Мне этого вовсе не хотелось, но так получилось, и я не могу притвориться, будто ничего не происходит.

Я увидела его сегодня, и мне стало так больно из-за того, что он мучится. Как бы я хотела все исправить!

Саймон коснулся ладонью ее щеки, обвел пальцем губы.

— Не так-то это просто, любовь моя. Тут ничего не исправишь. Ты ничем не поможешь ему. Ему придется самому справиться с этим. Нелегко, конечно, потому что он влюблен в тебя. И оттого, что у тебя на пальце теперь обручальное кольцо, ничего не изменилось.

— Саймон…

Он не позволил ей договорить.

— Меня больше беспокоят твои чувства. Я вижу, ты во всем винишь себя. Я бы хотел взять на себя твою боль, да не знаю как.

Мне больно смотреть, как ты мучишься.

Дебора стала гладить его лицо. Знакомые линии и черты. Прикосновение к ним возвращало покой. Какое некрасивое лицо. На нем — следы мучений, пережитых, преодоленных и возвращавшихся вновь. Сердце ее переполнилось любовью. Горло перехватила судорога.

— Ты сидел тут, в темноте, и думал обо мне? Как это похоже на тебя.

— А что тебе показалось? Что, по-твоему, делал?

— Я боялась, ты… ревнуешь к прошлому.

— А! — Саймон прижал ее к себе, потерся щекой о ее висок. — Не стану тебе лгать, Дебора.

Мне не так-то просто справиться с тем, что ты любила Томми. Будь на его месте другой человек, я мог бы убедить себя, что он был недостоин тебя. Но ведь это вовсе не тот случай, верно? Томми — хороший человек. Он вполне заслуживает любви. Кому это знать, если не мне.

— Значит, прошлое и вправду преследует тебя? Я этого боялась.

— Нет, не преследует. Вовсе нет. — Его пальцы легонько пробежали по волосам жены, начали ласкать ее шею, понемногу спуская с плеч ночную рубашку. — Сперва — да. Готов в этом признаться.