Великое избавление

 — Я пытаюсь убедить себя, что все закончилось наилучшим образом для всех троих, но я сам в это не верю. Ты по-прежнему нужна мне, Деб.

И тогда Дебора обернулась к нему. Она была очень бледна, слезы струились по ее щекам.

— Прекрати, Томми! Ты должен забыть об этом.

— Разумом я это понимаю, душой — нет. — Он видел, как слеза катится по ее щеке. Поднял руку, чтобы вытереть слезу, но вовремя опомнился и уронил руку. — Я проснулся сегодня, и я так хотел заняться с тобой любовью, как прежде… если б я не выскочил из дома, я бы стал кататься по ковру и биться головой об стену, как отчаявшийся подросток.

Я искал утешения в церкви. Не думал, что ты будешь бродить по кладбищу на рассвете. — Он оглядел ее снаряжение. — Что ты тут делаешь? Где Саймон?

— Он в Келдейл-холле. Я рано проснулась и пошла посмотреть деревню.

Она что-то скрывала.

— Саймон болен? — резко спросил Линли.

Дебора пристально изучала ветви кипариса. Она проснулась около шести, услышав, как Саймон резко втянул в себя воздух. Он лежал так тихо, что на какой-то ужасный момент ей показалось, будто он умер. Потом она поняла, что муж усилием воли сдерживает учащенное дыхание, стараясь не разбудить ее.

Она дотронулась до его руки, и пальцы мужа крепко сомкнулись вокруг ее запястья.

— Я принесу тебе лекарство, — прошептала она. Дала ему таблетки и следила, как Саймон мужественно преодолевает боль.

— Ты не могла бы… ненадолго уйти, любовь моя? — К этой стороне своей жизни он никого не подпускал. Она не могла разделить с ним боль. Деборе пришлось уйти.

— Он… у него были боли сегодня утром.

Линли содрогнулся от этих слов. Он понимал, что они означали.

— Нет никакого выхода, ведь нет? — горько спросил он.

 — И это тоже приходится записать на мой счет.

— Нет! — Ее голос срывался от ужаса и горя. — Нет! Не смей так думать! Не мучь так себя! Ты в этом не виноват! — Дебора произнесла эти слова слишком быстро, не подумав о том, как они подействуют на Линли. Тут же оборвав себя, словно сказала слишком, много, гораздо больше, чем следовало, она опять принялась возиться с камерой: вынула линзы, сняла аппарат с треноги, убрала все в сумку.

Линли следил за ее порывистыми движениями. Она почувствовала его взгляд, поняла, что каждым жестом выдает свое замешательство, и прекратила работу.

Голова опущена, рука прикрывает глаза. Солнечный луч запутался в ее волосах. Волосы цвета осени. Цвета смерти лета.

— Он остался в Келдейл-холле? Ты оставила его одного, Деб? — Он не хотел спрашивать об этом, но Деборе необходимо было с кем-то поделиться. Он не мог уклониться от ее невысказанной мольбы.

— Он так хотел. Из-за болей. Он не хочет, чтобы я это видела. Ему кажется, что таким образом он защищает меня. — Женщина запрокинула голову, словно ища каких-то знамений на небесах.