Великое избавление

 — Простите, сэр. Наверное, я проголодалась. Голова немного закружилась. Уже все в порядке. — Она прошла в угол, где висели фотографии. В этом же углу когда-то горели свечи, под фотографиями умирали цветы.

— Это — мать семейства, — пробормотала она. — Они хранили память о ней.

Линли тоже подошел к трехногому столику.

— Красивая девушка, — тихонько заметил он, всматриваясь в фотографии. — Девочка даже. Поглядите на свадебные фотографии. Ей на вид десять лет. Совсем малютка.

Как же ей удалось произвести на свет эту коровищу — Роберту? Ни один из полицейских не произнес этого вслух.

— Вам не кажется, что это малость… — Хейверс запнулась. Линли вопросительно поглядел на нее, заметив, как ее руки непроизвольно сжались кулаки. — Если он думал жениться на Оливии…

Линли взял в руки последнюю фотографию. Запечатленной на ней женщине было года двадцать четыре. Юное, улыбчивое личико, золотистые веснушки на носу, длинные, струящиеся светлые волосы, завивающиеся на концах. Очарование. Он сделал шаг назад.

— Похоже, в этом углу Тейс устроил алтарь своего собственного божества, — проворчал Линли.

— Да, сэр, — тихо ответила Барбара, с трудом отводя глаза от фотографий.

Линли оглядел гостиную. В этой комнате шла недавно обычная повседневная жизнь, здесь стояли удобный потертый диван, столик с кипой журналов, телевизор, небольшой женский секретер. Линли раскрыл секретер и обнаружил стопку конвертов, коробочку с марками, три еще не оплаченных счета — от аптекаря за снотворное, которое принимал Тейс, за электричество и за телефон. Ничего интересного. Междугородных переговоров не отмечено. И тут тоже порядок и чистота.

К гостиной примыкал маленький кабинет. Отворив дверь, напарники вновь удивленно переглянулись. По трем стенам до потолка тянулись полки, вплотную уставленные книгами. И на столе, и на полу, повсюду стопками лежали книги.

— А Стефа Оделл сказала…

— …что в деревне нет библиотеки и поэтому Роберта приходила к ним за газетой, — подхватил Линли. — Она-де прочла все свои книги — кто этому поверит? — и все книги Марши Фицалан. Кстати, Марша Фицалан — это кто?

— Учительница, — ответила Хейверс. — Она живет на Сент-Чэд-лейн.

— Спасибо, — пробормотал Линли, инспектируя полки. И заметил, поправляя очки: — Всего понемногу. Но сестры Бронте, похоже, на первом месте, а?

Хейверс подошла поближе.

— Остен, — прочла она вслух. — Диккенс, немного Лоренса. Любители классики. — Она сняла с полки «Гордость и предубеждение», раскрыла книгу. «Тесса» — намарала детская рука на титульном листе. Та же надпись оказалась на томах Диккенса и Шекспира, на обеих оксфордских антологиях и на всех романах Бронте.