Вернуть Веру

Тебе мать, что, ничего не сказала?

- Я думала, это – закрытое мероприятие, - насторожилась Ника.

- Ну, вообще так оно и есть. Но для Настьки, как для начинающего продюсера, мы сделаем исключение.

13

- Поверить не могу! Ты работаешь на самом прикольном шоу страны! А это что?

Настька схватила наушники и, нацепив на голову, упала в кресло. Мы находились уже в аппаратной, а меня до сих пор трясло. Как тогда, когда он ко мне подошел впервые. Или когда на УЗИ мне сказали, что сердце ребенка не прослушивается, и это значит…

- Мам! Ты слышишь? Это звуковой монитор, да? А где видео?

- Ничего только не трогай! – одернула я Настьку. Удивительно, но она не так часто бывала у меня на работе, как, наверное, могла бы. Из-за отца мне приходилось каждый раз доказывать, что я – сама по себе профессионал. А потому я старалась четко отделять работу от личного. Сколько я себя помню, я работала чуточку усерднее всех других. И никогда не расслаблялась.

- А я и не трогаю! Просто интересно…  Ты здесь находишься во время съемок?

- Еще не находилась, но буду. В мои обязанности входит следить за хронометражем, рекламными точками и всякой прочей незаметной зрителю ерундой.

- Разве это не обязанность редактора?

- Одна голова – хорошо, а две лучше. Кстати, тебе не кажется, что у тебя слишком много вопросов, как для человека, утверждающего, что телевидение – это атавизм?

- Еще какой! Ютьюб рулит. Я тут подумала завести свой канал…

- Отлично.

- И что? Ты не станешь меня отговаривать?

- Зачем? Ютьюб – перспективное направление. И если ты собираешься делать годный контент, почему нет?

Настька еще что-то болтала, а я отвечала что-то… Рассеянно, думая о своем. Вспоминая. В тот день, когда правда вскрылась, я впервые почувствовала, что с моей беременностью что-то не так. А Стас… Думаю, он не слишком-то мне поверил. Решил, что я симулирую и давлю на жалость. Но к врачу отвез. Тут мне ему нечего предъявить было. Врач, которому я очень доверяла, осмотрел меня и сказал, что это просто тонус. Такое бывает. И предложил поменьше нервничать и побольше отдыхать. А я так испугалась, что у меня и мысли не возникло ослушаться. В тот же миг я отсекла от себя события дня. Вычеркнула их из сознания, будто ничего не было. Позволяя себе обмануться, чтобы только… ну да… не нервничать. И отдыхала. Ушла в декрет, хотя планировала еще поработать, и отменила все запланированные выходы в свет, нарушив тем самым какие-то планы Гуляева. Но, и тут я тоже должна была это признать, он не показывал мне своего недовольства. Напротив, он стал… таким заботливым. Таким… чутким. И даже если я была совсем не той женщиной, которую он бы хотел рядом с собой видеть, ребенка Стас любил. Ну, или мне так хотелось думать.

Тревогу я забила спустя две недели после того случая.