Ты не знаешь о дочери

Такие пошлости мне давно уже не говорили! Да собственно, кроме него мне их никто и никогда больше не говорил. Только Питерский мог сказать нечто эдакое, от чего пульс разгонялся до предела за секунды.

— Тебе понравится, ты кон…

— Придурок! — снова процедила я сквозь зубы.

— Я всё ещё отлично помню, как красиво ты это делаешь.

— Бесстыжий!

— А ты зануда, — снова жарко шепнул мне на ухо он, обжигая губами и горячим дыханием мочку моего уха. По спине пробежали мурашки, я невольно вздрогнула и слегка прогнулась.

Вот чего я и опасалась — что он начнёт применять ко мне свои штучки-дрючки, которые всегда на мне работали просто отлично. Рома был моим первым мужчиной, и самым лучшим. Только он один знал, что меня заводит особенно, какие ласки я люблю, и как меня довести до высшей точки наслаждения быстро, жарко и качественно. Секс для него всегда был одной из самых важных сфер нашего общения, а желание — выражением чувств. И сейчас он старается найти отклик во мне при помощи своего тела, пальцев, голоса, губ… И, чёрт побери, это работало.

Я дала слабину лишь раз, под столом сегодня вечером — позволила себя поцеловать. Этого ему хватило, чтобы уцепиться за то, что всё ещё жива наша любовь. Хотя в понимании Романа, желание постели и есть любовь…

Я по-прежнему не перевариваю его, но внизу живота стало горячо и напряжённо.

— Ром, — надавила я ему руками на грудь. — Всё, хватит. Натанцевались.

— Так мало? Почему так быстро убегаешь?

— Не хочу больше.

— Ты боишься, Рыжая, признать, что сама постоянно думаешь о… — и снова окончание фразы прозвучало в моё ухо, заставляя мою кровь разгоняться по венам ещё быстрее.

Я надавила на его грудь руками изо всех сил, и наконец разомкнула объятия.

— Даже не мечтай, — сказала я и вышла на веранду, чтобы хоть немного остудить горящее лицо.

— Дура, дура, дура! — ругала я себя и от бессилия ударила по перилам веранды.

Сама же решила не давать Питерскому второго шанса, не подпускать к себе, не позволят его ласке управлять мной, и сама же даю слабину."

"Зря, очень зря. Он теперь меня в покое тем более не оставит!

Мне надо, просто необходимо быть твёрдой стеной, но пока из меня выходит только кисейная барышня, тающая в его руках.

Дверь веранды хлопнула. Я бегло обернулась на шум — Роман вышел за мной следом. В его руках был плед…

Я снова устремила взгляд к вершинам тёмных деревьев, что виднелись с небольшой высоты веранды.

Он подошёл ближе и остановился позади меня. Я не оборачивалась. Надеялась, что он догадается уйти.

— Тут холодно, — сказал он и накинул мне на плечи плед.

— Спасибо за заботу, — ответила я, удерживая плед руками, и делая пару шагов от него в сторону, чтобы он не мог меня касаться.

— Мы можем поговорить, Кать?

— Говори, — пожала я плечами.