Ты не знаешь о дочери

 — Что ты здесь забыла, Катя? Квартира у твоей ба ведь в неплохом районе. А это что?

Твоей ба…

Он говорил так, словно не было всех этих лет, и это больно било по мне, вызывая непрошеные воспоминания, ком в горле и дрожь по рукам.

Лучше бы оставался таким же злым и далёким, как по пути до дома Петра Сергеевича, чем таким родным и чужим одновременно.

— Теперь я живу тут, — ответила я, не очень желая вдаваться в подробности.

— Ты продала квартиру бабушки и купила тут? Зачем? — отчего-то не унимался Роман.

Ему-то какая разница, где живу я и моя дочь? О которой, впрочем, мне вскоре придётся ему признаться. Когда-нибудь.

— Продала, — ответила я. Всё равно Пётр ему расскажет, ведь он знает о ситуации с застройщиками, которые нас обманули, и ещё много-много людей. — Только эту квартиру я не покупала — мы с Олей её снимаем.

— Зачем?

— За надом, — огрызнулась я. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

Прямо сейчас сяду и выложу тебе всё, что происходило в моей жизни в то время, как тебе было на неё совершенно наплевать, Питерский! Делать мне больше нечего…

— Не хочешь мне говорить? — поднял он брови.

— Не хочу. Имею право.

— А снимаешь со стариканом? — спросил он, и мне захотелось дать ему леща.

— Давай не при ребёнке, Ром, — одёрнула я его.

Серые глаза так и сверлили меня, словно жить с кем-то, с мужчиной, на одной территории мне — это что-то криминальное.

— Ты думаешь, если бы я жила не одна, то снимала бы такую халупу?

— Кто вас знает…

— Я сказала, закрыли тему — с нами ребёнок.

Роман фыркнул и перевёл взгляд на Олю.

— Оля… — протянул он, с любопытством разглядывая собственную дочь и даже не догадываясь об этом. Она так похожа на него — как он только не замечает? С другой стороны я с волнением наблюдала за этим зрелищем, боясь услышать те самые неудобные вопросы, когда он догадается — если догадается… — Значит, тебя Оля зовут.

— Да, — ответила ему дочь. — А тебя?

— Меня — Роман.

— Красивое имя. Мне такое нравится, — заявила ему Оля.

— У тебя тоже, — улыбнулся он ей такой знакомой мне улыбкой, которая вызвала очередную порцию грусти в моей душе. Боже, как же я любила его губы и улыбку, я бредила ими еще не один год. А теперь всё словно во сне осталось… Во сне, где мы были. Где мы были счастливы. — Ольга. А отчество какое?

— Андреевна!

— Вот как, — изогнул бровь Рома и кинул взгляд на меня. Я же закусила нижнюю губу и молчала. Роман решил, что у меня был после него какой-то Андрей, от которого родилась Оля. А на самом деле это отчество моего отца, и я просто вписала его и Ольге в свидетельство о рождении. Впрочем, Рома может думать всё что угодно — мне всё равно. Сам тоже с девушкой приехал. Должен понимать всё, не маленький.