Нечто чудесное

– Гораций, – возразил сэр Понсонби. Внезапно, к ужасу Александры, это нелепо одетое существо поднесло к глазам лорнет и направило его на вздымающуюся над корсажем белоснежную плоть, одновременно пытаясь небрежно опереться о колонну. К несчастью, увлекшись столь соблазнительным зрелищем, он не удосужился оглянуться, чтобы проверить, где именно находится колонна.

– Теперь вы, возможно, начали немного разбираться, – провозгласил он, откидываясь назад и широко разводя руками, – почему изречения Горация заставили… А-а-ай!

Он с шумом рухнул навзничь, перевернув столик с чашей и сорвав занавеску, и приземлился в этой неприличной позе у ног трех потрясенных джентльменов, как никогда напоминая в эту минуту огромную вазу с фруктами, политыми пуншем.

Не в силах подавить безумное желание расхохотаться, Александра зажала рукой рот, развернулась и оказалась лицом к лицу с графиней Камден, которая, в свою очередь, прикрыв рот, уставилась на Александру. Плечи Мелани тряслись, огромные зеленые глаза влажно блестели. Молодые. женщины, не сговариваясь, бросились к двери так поспешно, что столкнулись при этом, и выскочили на балкон. Только оказавшись в безопасности, они прислонились к стене и разразились звонким хохотом.

Не обращая внимания на то, что холодный камень впивается в лопатки, они смеялись и смеялись, изнемогая от чистой, незамутненной радости, задыхаясь и вытирая катившиеся по щекам слезы.

Когда ураган немного утих, сменившись короткими приступами смешков, графиня Камден повернулась к Александре и, заикаясь, пробормотала:

– Л-лежа на сп-пине, он в-выглядел в точности как гигантский поп-пугай, свалившийся с д-дерева.

– Ну а мне он показался вазой с фруктами, нет… с фруктовым пуншем, – объявила Александра, едва ворочая языком, и обе снова расхохотались.

– Б-бедняга Понсонби, – хихикнула леди Камден, – сражен во цвете лет призраком Макиавелли за то, что приписал его слова Горацию.

– Вполне в духе Макиавелли, – выдохнула Александра.

И две элегантно одетые молодые женщины в который раз предались безграничному веселью с восторгом босоногих ребятишек, резвящихся на лугу.

Когда они наконец успокоились, Мелани, с трудом переводя дух, облокотилась на перила и с нескрываемым любопытством посмотрела на Александру.

– Откуда вы знали, что эта мерзкая личность перепутала Горация с Макиавелли?

– Я читала и того и другого, – виновато призналась Александра после долгой паузы.

– Кошмар! – с притворным ужасом охнула графиня. – Впрочем, я тоже.

Александра широко раскрыла глаза:

– Но у меня создалось впечатление, что на женщину, читающую классиков, ложится несмываемое клеймо синего чулка.

– Обычно именно так и бывает, – беспечно кивнула Мелани.