Нечто чудесное

 – Ваш кузен – именно тот человек, кто после вашей смерти получит все, и сейчас даже больше, чем раньше.

Джордан не спросил, что имеет в виду сыщик, – он и так знал, что тот говорит об Александре.

Александра?!

Джордан смертельно побледнел, вспомнив смутно знакомую стройную фигуру всадника. Это вполне могла быть женщина…

– Вы подумали о чем-то важном? – проницательно спросил Фокс, правильно истолковав смысл многозначительной паузы."

"– Нет, – отрезал Джордан и вскочил, давая понять, что разговор окончен. Сама мысль о том, что Александра способна попытаться убить его, смехотворна. Абсурдна. Но слова, брошенные ею сегодняшним утром, внезапно всплыли в памяти, чтобы еще долго терзать его: «Я избавлюсь от этого брака, чего бы это ни стоило!»

– Всего один вопрос, ваша светлость, – сказал Фокс, тоже вставая. – Не мог ли незнакомец, стрелявший в вас, оказаться тем бандитом, которого, как вы считаете, убили на дороге около Моршема прошлой весной? Тем самым, кого вы бросили, посчитав мертвым? Судя по вашему описанию, он худ и низкоросл.

От облегчения у Джордана едва не подкосились колени. – Вполне вероятно. К сожалению, мне не удалось разглядеть его лицо.

После ухода Фокса Джордан поднялся к себе. Уставший, раздраженный и злой на неизвестного безумца, мишенью которого стал, он отослал камердинера спать и медленно сбросил сорочку. Однако образ Александры, мирно спавшей в соседней комнате, мгновенно прогнал усталость, особенно когда Джордан решил, что разбудит жену поцелуем.

Подойдя к смежной двери, он прошел через гардеробную и оказался в погруженной во мрак спальне. Лунный свет струился в окна, бросая серебристые лучи на атласное покрывало.

Александра не вернулась домой.

Ворвавшись в свою спальню, Джордан дернул за шнур сонетки. Полчаса спустя все заспанные слуги выстроились в гостиной, отвечая на бесчисленные вопросы. Единственным исключением оказался Пенроуз, престарелый помощник дворецкого. Он тоже таинственно исчез куда-то. В результате сурового допроса Джордан выяснил, что кучер кареты, привезшей Александру, видел, как хозяйка поднимается на крыльцо и вынимает ключ.

Потом она взмахом руки отпустила его – вещь, по словам кучера, до сих пор небывалая.

– Можете отправляться спать, – приказал Джордан. Все с облегчением разошлись, кроме одного старика в очках, в котором Джордан узнал лакея Александры. Тот продолжал стоять у двери с одновременно встревоженным и рассерженным видом.

Джордан подошел к угловому столику, вылил остаток портвейна в бокал и, бросив мимолетный взгляд на Филберта, велел принести другую бутылку. Одним глотком осушив бокал, герцог небрежно опустился в кресло.