Версальский утопленник

— Я должен.

— Нет. Я говорила с Бурдо, и он заверил меня, что сегодня после полудня у вас нет никаких срочных дел. В вашем состоянии необходимо соблюдать покой и послеобеденный отдых. Вам его рекомендовал Семакгюс.

Честно говоря, ничего срочного до шести, до встречи с Ретифом де ла Бретоном, не было. Ленуар мог подождать, он встретится с ним вечером. С заговорщическим видом, но не проявляя любопытства, Гаспар провел их в апартаменты, где они иногда встречались, когда превратности работы сыщика даровали им возможность короткого свидания в Париже.

Как только они остались одни, Эме склонила голову ему на плечо, обдав его ароматом жасмина.

Он отнес ее на кровать, где она принялась аккуратно раздевать его и, воспользовавшись моментом, игриво шепнула ему на ухо, что сейчас от него гораздо меньше несет хорьком, нежели по возвращении из Бреста. Он не ответил, предоставив возможность действовать ей, и оказался прав. Она сделала все, чтобы подогреть их страсть, и оба остались очень довольны.

Когда Николя проснулся, часы пробили пять. Эме исчезла. Он ощущал себя бодрым и отдохнувшим. Гаспар помог ему одеться и проводил до дверей.

На улице Де-Шез он окликнул фиакр, но тут же передумал и решил пешком отправиться в таверну на площади Шевалье дю Ге, где его ждал Филин.

Ему следовало как следует осмыслить все, что поведал ему Бурдо, соединить его рассказ с намеком на месмеров чан, о котором он вспомнил благодаря разговору с Эме, и, не прибегая к логике, предоставить свободу собственному воображению. Хорошо знавший его Сартин был убежден, что основная сила комиссара как сыщика заключалась в особом даре интуиции, а потому в начале расследования никогда ни во что не вмешивался.

Пока он блуждал по лабиринту пассажей и проулков, сценки уличной жизни все больше отвлекали его от тревоживших мыслей. Солнце клонилось к закату, но жара не спадала. Менее злая, чем в полдень, однако не менее удушающая, она накинула на город свою тяжелую, словно свинец, мантию. Растрепанные старухи сидели вдоль стен, оседлав соломенные стулья. Вокруг фонтанчиков, распугивая томимых жаждой воробьев, скакали, пытаясь освежиться, полуголые мальчишки. Молодые женщины с расстегнутыми корсажами и задранными до колен юбками, блуждая глазами, искали прохлады.

Поденщики в распахнутых до последнего предела пристойности лохмотьях, ругаясь и сплевывая, толпились вокруг забегаловок, стремясь утолить жажду лимонадом или кислым вином. Казалось, что все и вся погрузилось в оцепенение, и люди, разомлев от жары, напрочь позабыли про стыд. По углам, на кучах мусора, разлеглись нищие, скорее напоминавшие трупы, тем более что они привлекали внимание голодных бродячих собак и зорких ворон.