Версальский утопленник

Кроме того, на меня дождем посыпались арии для альта. Одна из Самаритен, а другая найдена на теле Ламора. Впрочем, и тут необходимо кое-что проверить. Надо убедиться, что обе партитуры отпечатаны одним печатником. Мелкие дефекты позволяют определить, в какой типографии выполнена работа. Кстати, возможно, в той же типографии отпечатана и сатира «Королевские игры», явно предназначенная для распространения в обход цензуры. Не исключено, что памфлет против королевы, которым шантажировали Мадам Аделаиду, напечатан там же. Если мы сумеем это доказать, мы сделаем огромный шаг вперед.

— Папаша Мари волнуется, что делать с трупом.

Николя на минуту задумался.

— Его нельзя сохранить; значит, надо как можно скорее предать его земле. Однако если его опустят в общую могилу, его засыплют негашеной известью. На кладбище в Кламаре есть специальный погреб, я прикажу поместить останки туда и следить, чтобы их ненароком не уничтожили.

Успокоив Бурдо и нагрузив его всевозможными поручениями, Николя отбыл в Версаль. Заехав в особняк д’Арране, он застал там одного Триборта. Эме дежурила в покоях Мадам Елизаветы, а адмирал уехал с инспекцией в Шербур.

Предупредив мажордома, что в случае необходимости он сегодня заночует у них в доме, он к двум часам направился во дворец, в министерское крыло, где его без проволочек проводили к Сартину. Бывший начальник полиции любовно поглаживал кудри большого темного парика.

— Вы только посмотрите, Николя, какой удивительный иссиня-черный цвет. И знаете, кто прислал мне такую красоту? Торговец из Пловдива, что в оттоманской Фракии, сопроводив посылку цветистым посланием. Вы только подумайте, они там читают «Энциклопедию» и мечтают освободиться от турецкого ига! Не знаю, откуда они узнали мое имя и о моем пристрастии к парикам.

— Быть может, прочли в «Газетт»? Вы просто не представляете, чего там только не печатают. Господин де Ноблекур жалуется, утверждая, что, погрязнув в мелочах, газетчики не пишут ничего существенного.

— Однако, господин наглец, я отнюдь не считаю себя несущественной мелочью.

Тон, впрочем, был шутливым, к тому же министр продолжал сладострастно ласкать парик, давая понять, что он по-прежнему в приятном расположении духа.

— Шерсть ягненка, причем самая тонкая. Никакой завивки. Кольца и волны от природы!

Похоже, ничто не могло испортить благодушное настроение Сартина, а значит, пора рассказывать о ходе расследования, продолжавшего множить сюрпризы и вопросы. Николя уже хотел открыть рот, как внимание его привлекли необычные штучки, разбросанные вокруг рабочего стола министра. Там лежало странного вида колесо, дощечки, сделанные из какого-то непонятного материала, и крошечная модель фиакра с упряжью.