Версальский утопленник

— Но разве Ее Величество, нарушая этикет, не принимала за ужином графиню Морепа вместе с супругами Сартина и Амло, женами министров, которые никогда прежде не удостаивались этой чести?

— Ерунда! Это сделано, чтобы угодить королю, всегда чувствительному к почестям, оказанным его старому Ментору; последствий сей ужин не возымел. Исключительное тщеславие, коим обладает графиня, ударило ей в голову, и она не отказывалась ни от чего, что предлагала ей Ее Величество. Заставляя себя есть все, она едва не скончалась от несварения желудка! А если говорить о Шуазеле, то он, увы, теперь лишь призрак, тень самого себя. Он в немилости, влияние его равно нулю, он запутался в долгах. Версаль, устроенный им в Шантелу, открытый стол… Неккер же просто узколобый чиновник, ненавидящий меня за те суммы, которые мне удается у него выдрать. Он постоянно следит за мной, его люди только и ждут, когда я на чем-нибудь споткнусь.

— Однако стоит лишь открыть глаза…

— А кто собирается их открывать? Наладить работу администрации в наших портах, наших арсеналах, наших литейных мастерских и на наших кораблях, омолодить офицерский состав и повысить уровень его образования, преумножить и обновить наши корабли, дабы Франция наконец получила такой мощный флот, которого у нее никогда не было… сделать это не так-то просто, особенно когда каждый твой шаг наталкивается на ненависть и сопротивление. Но только обновленный флот сможет противостоять англичанам. Как видите, из-за кое-чьих честолюбивых амбиций четыре квадратных метра министерского рабочего кабинета стали для меня полем боя, где каждый день приходится выходить из траншеи и идти в атаку.

— Но ведь король вас любит. Я не раз видел тому подтверждение.

— Вы так считаете? Даже если это и так, он никогда не скажет об этом в открытую… Тем более что он умеет разговаривать только с теми, кто постоянно болтается у него в покоях, а не с теми, кто ему преданно служит.

Николя подумал, что Сартин принадлежит именно к тем, кто «постоянно болтается».

— И вы — один из них.

Вскинув голову, Сартин кулаком стукнул по стволу, которому он адресовал свою речь."

"— Этот человек — сплошная загадка. Да вот, к примеру, в феврале состоялся совет, в котором приняли участие военный министр Монбаррей, губернатор Бреста Ланжерон и ваш слуга. Выходя из галереи, Ланжерон сказал Монбарею: «Вы должны научить вашего повелителя убивать людей, его предок Людовик XIV сделал из сей науки искусство». Оно и понятно, ведь король в войне ничего не смыслит. Одному Господу известно, как высоко развито у него чувство справедливости и какими, зачастую совершенно удивительными, знаниями в самых неожиданных областях он обладает, однако его робость и нерешительность сводят все на нет.