Версальский утопленник

Предупреждаю вас, в противном случае дозволенные вам вольности во всех смыслах данного слова тотчас окажутся недозволенными, и на вас обрушится тяжелая длань королевского правосудия. И я лично, несмотря на всю мою к вам симпатию, прослежу за этим.

Бурдо украдкой посмеивался, слушая напыщенную речь Николя. Ретиф сидел, опустив голову; съехавшая на лоб старая треуголка не позволяла видеть его взгляд. Откашлявшись и прочистив горло, он сказал:

— Вы же видите, господин комиссар, в какое отчаяние повергает меня одна только мысль о том, что я не угодил вам. Однако надобно выслушать и мои доводы, оправдывающие, хотя и не извиняющие, мои отсутствия и исчезновения.

— Я вас слушаю.

— Боюсь, что наши с вами встречи засекли. Я стал получать угрозы, а потому предпочел скрыться.

— Какие угрозы и как вы их получали?

— На бумажке кто-то нацарапал, что, если я продолжу чирикать с фликом, он мне перышки пообрывает.

— И где же эта бумажка?

— Нету. Я ее уничтожил.

— И я должен тебе верить? Это все твои доводы, Ретиф?

— А разве недостаточно?

— Они не в моем вкусе и нисколько меня не удовлетворяют. Сейчас я объясню, почему. Ведь это вы известили меня запиской о юном дрозде, знакомце инспектора Ренара?

— Разумеется. По вашей просьбе я сделал все, что мог, чтобы найти его, и нашел.

— Но зачем посылать записку, когда есть риск, что ее перехватят? Прежде, сударь, вы не допускали подобных промахов.

— Раз нас засекли, то встречаться было бы еще опасней.

— Значит, на сей момент есть основание полагать, что вам угрожают?

Ретиф молчал.

— А вы знаете, что случилось во время того свидания в Самаритен? По-прежнему не хотите отвечать? Что ж, тогда я сделаю это за вас. Найденный вами милашка-дрозд убит и с помощью водяного насоса разодран на куски, а ваш слуга только волею неба сумел выбраться из расставленной ему ловушки живым и здоровым.

Неожиданно Ретиф запротестовал:"

"— Неужели вы, господин комиссар, зная, какое почтение я к вам питаю, могли поверить, что я сознательно послал вас на смерть? Я тут ни при чем, так угодно обстоятельствам.

— Довольно, хватит кривляться, я уверен, у обстоятельств имеется имя, а если говорить без обиняков, на пути у нашей птички встал пушистый зверек, именуемый лисой. Разве не так?

Николя вздохнул.

— Все еще молчим? Неужели вы не видите, что я по-прежнему вас ценю, а вы постоянно пытаетесь уронить себя в моих глазах. Но, быть может, вы будете более разговорчивы, если я вам скажу, что сегодня вечером в Версале зверски убит инспектор Ренар?

Услышав эту новость, Ретиф чуть не заскакал от радости, и ни Николя, ни Бурдо просто не могли этого не заметить.

— Мне кажется, — произнес инспектор, — данное известие вас взбодрило.

— Вы правы, перед вами мне нечего стыдиться.