Версальский утопленник

— Я протестую, сударь, да, протестую.

— И совершенно напрасно. Неужели вы станете отрицать, что вашим любовником был Жак Госсе? Отрицать, что вы променяли его на другого? У нас есть свидетели.

— А, знаю! Та маленькая шлюха.

— Что ж, я был уверен, что вам прекрасно известны все обстоятельства, свидетельствующие не в вашу пользу. Видимо, дальнейшие разговоры бесполезны, и мне придется кое-что вам показать.

Вошел тюремщик и, отвязав сопротивляющуюся госпожу Ренар, повел ее по извилистым тюремным коридорам в Мертвецкую. Комиссар решил показать ей труп мужа, дабы посмотреть на ее реакцию. Он не любил жестоких экспериментов, но сейчас иного выхода у него не было. Едва вступив в сырой подвал, где лежали трупы, выставленные для опознания, госпожа Ренар, дрожа всем телом, устремила взор не на выложенных шеренгой мертвецов, а на ремни и баклаги, сложенные в ногах одного из тел. Внезапно она вскрикнула и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Достав табакерку и взяв понюшку, дабы заглушить запах разложения, отравлявший воздух, несмотря на рассыпанную всюду соль, Николя не торопился отдать приказ снять простыню с трупа, пытаясь сообразить, какие преимущества можно извлечь из перемены настроения госпожи Ренар, наконец-то утратившей свой надменный вид.

— Так, значит, это он? — холодно произнес комиссар.

Переведя на него невидящий взор, она неожиданно сделала резкое движение и, вырвавшись из рук державшего ее тюремщика, бросилась к трупу и сорвала прикрывавшую его простыню. При виде обескровленного лица покойника физиономия госпожи Ренар мгновенно изменилась. Казалось, наряду с облегчением она ощутила какую-то дикую, первобытную радость, мгновенно пришедшую на смену бурному горю, охватившему ее при мысли, что под простыней скрыто тело кого-то иного. Поняв, что он снова ничего от нее не добьется, Николя решил хотя бы формально продолжить допрос.

— Сударыня, вы узнаете инспектора Ренара, вашего супруга?

— Зачем вы меня об этом спрашиваете? Это и так ясно.

— Он был убит в вашей комнате в Доме для прислуги. Я не обвиняю вас в убийстве, вы в это время находились здесь, но, быть может, вы знаете, кто мог это сделать?

— Не знаю, и не мое это дело — строить догадки.

— И вас нисколько не волнует убийство супруга? Неужели вам все равно?

— А вы всерьез считаете, что может быть иначе? — вызывающим тоном произнесла она.

— Когда мы вошли сюда, я заметил, что зрелище ремней и жестяных сосудов взволновало вас. Возможно, вы полагали, что под простыней находится тело кого-то иного.

— Он еще и претендует на чтение моих мыслей! Да от здешней вони и неприглядного зрелища выложенных, словно по линейке, трупов, можно с ума сойти!

— Вижу, сударыня, вы упорно не желаете оказывать содействие полиции короля.