Версальский утопленник

Рабуин первым заметил какую-то вещицу, болтавшуюся на кончике ветки; чтобы рассмотреть ее в сумерках, пришлось подойти к ней вплотную. С ужасом Николя узнал туфельку своей возлюбленной; на ее белом шелке отчетливо виднелись пятна грязи и крови. Пока Рабуин отвязывал туфельку, Бурдо крепко прижимал к себе Николя.

— Николя, — произнес Рабуин, — внутри что-то есть."

"Вытащив свернутый в трубочку листок бумаги, он протянул его комиссару. Тот развернул листок и прочел вслух: «У меня последние козыри и я приберегу их до конца игры».

О, Господи!

— Опять «Королевские игры», — пробормотал Бурдо. — Кошмар!

— Получается, — тихо, словно самому себе, прошептал Николя, — что дама, которую некому охранять, вовсе не королева, а Эме?

— Откуда он мог о ней узнать?

— Пьер, ты же знаешь, при дворе нет тайн, а он близок ко двору. К тому же, как ты помнишь, у нашего противника в сообщниках был Ренар, а он наверняка знал обо мне все.

— Николя, — раздался из кустов голос Рабуина, — мне кажется, ты можешь успокоиться. Конечно, на туфельке есть кровь, и вокруг упало несколько капель. Но никаких луж или потоков. Мадемуазель, скорее всего, оглушили, или она оцарапалась о колючки. Так что самого худшего не произошло, тащили они не труп, ну, то есть не тело.

— Рабуин прав, — воскликнул Бурдо, — ее похитили!

Вдохнув, Николя попытался убедить себя согласиться со словами Рабуина.

— Друзья, продолжим наши поиски: возможно, мы найдем еще какие-нибудь следы.

Стемнело. Триборт побежал созывать людей, продолжавших обшаривать пруд, и вскоре они пришли, неся в руках факелы. Поиски продолжились, и через какое-то время они вышли на пологий склон; вниз сбегала тропинка. Опустившись на колени, Рабуин внимательно осмотрел рассохшуюся от жары землю.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил Бурдо, светя ему факелом.

— Да, вижу! Следы лошади, везущей двойной груз. Без сомнения, здесь проехал похититель со своей добычей.

— Все на военный совет! — воскликнул Николя; в нем снова пробудилась надежда.

Они собрались в гостиной дома д’Арране. Триборт щедро разлил всем рому.

— Первое, что беспокоит меня более всего: чего хочет похититель? Он вполне мог выставить свои требования. Что ему надо? Выкуп? Пропуск? Пока вместо требований мы имеем загадочную и по всем признакам угрожающую фразу.

— Мне кажется, — произнес Бурдо, — наш противник находится на последнем издыхании, а потому особенно опасен. Он может использовать мадемуазель д’Арране как разменную монету.

— Согласен! Но на кого менять?

— Увы! У нас целое поле для догадок.

Николя помрачнел. Тревога волнами захлестывала его разум, клещами сжимала сердце.

— Будем надеяться, что речь идет не о безумце, мотивы поступков которого понять невозможно.