Версальский утопленник

К великому неудовольствию матроны, Николя стремительно схватил ее и принялся листать, пробегая глазами числа, пока не нашел страницы с датой, указанной на счете, обнаруженном в кармане плаща Бальбо. Там, где стояло «вторник, 21 апреля 1778 года», внимание его привлекло чернильное пятно, посаженное прямо на имя одного из постояльцев. Прочесть можно было только его занятие: негоциант. Повернув книгу записей, он ткнул пальцем в пятно и сурово посмотрел на трактирщицу.

— Не могли бы вы оказать мне любезность и объяснить происхождение этого пятна?

— Сударь, сударь, не сердитесь! Поймите, я так разволновалась, так разволновалась, когда обнаружила эти чернила. Я бедная женщина. Помнится, когда был жив покойный Менье, такое тоже случалось. Ах, это было в 1760, или, нет, в 1763 году. Один путешественник…

— Сударыня, прошу вас, не теряйте времени.

— Да. Хорошо. Этот господин. О, очень любезный. Красивый мужчина высокого роста. Шляпа всегда надвинута на лоб. Шляпа необычной формы. Я так и не сумела рассмотреть его лицо. Очень разговорчивый. Думаю, иностранец. С певучим выговором. Он постоянно донимал меня плющом, что увивает фасад гостиницы. О, да, это была целая история. Видите ли, он называл это растение его латинским названием. Hetrice?.. Hedrica? Что-то в этом роде, я не помню. В сущности, этот плющ — настоящее ползучее отродье! Одна из моих кузин мне посоветовала… Ах, она так несчастна в браке! Она…

— Ближе к делу, сударыня, ближе к делу!

— На чем я остановилась? Он наговорил мне столько слов, что я не проверила, что он там написал. А так как он рассчитался вечером, а уехал рано утром, то больше никаких сведений о нем у меня не осталось. Ах, как я долго переживала! Поэтому-то он и остался у меня в голове."

"Провожая их до кареты, она показала им плющ, оплетавший фасад гостиницы. Бурдо приказал возвращаться в особняк д’Арране.

— Надо бы спросить Семакгюса латинское название плюща, — произнес он. — Ты сам учил меня, что всякая мелочь имеет значение.

— Ты очень любезен, Пьер. Ибо помнится мне, что это ты в свое время наставлял меня, когда я изучал ремесло под началом бедняги Лардена.

— Чернильное пятно пришлось очень кстати. Если кто-то хотел скрыть свое имя, лучшего и придумать нельзя!

— Думаешь, это вдова Менье?

— Нет! Тот, кто воспользовался рассеянностью сей безмозглой канарейки.

— Если ты думаешь о том же персонаже, что и я, следовательно, ты тоже полагаешь, что чернила пролиты специально, и нам надо только понять, сделал ли он это добровольно, или ему кто-то приказал.

— Если твой каплун хотел использовать брата, то, разумеется, ему надо было замести следы. У него был прямой интерес скрывать его приезд и окружить его, как говаривал Сартин.