Версальский утопленник

Затем как зледует взбила пять десятков яиц, звеженьких, только что из-под курочки, и допавила в молоко, чтобы оно загустело. Затем взяла кузочек муслина.

— Ох, ну и работка! — воскликнул Бурдо.

— Не торобитесь, торобыги! Полученную смесь зафернула в муслин и подвесила зтекать, чтобы она отдала всю жидкость. Затем выложила смесь в кразивую фарфоровую босудину и выставила на холод. И дальше стала готовить соус, для которого взяла зливки и допавила их в молоко, остафшееся от печенок. Добавила мазла и размешала деревянной ложкой. Ну, ботом еще допавила пряностей, а в самом конце соль, перец, мускат и петрушку.

За столом раздались восторженные возгласы.

— Хотелось бы узнать, — робко начал Ноблекур, стараясь не встречаться глазами с суровым взглядом Марион, — могу ли я надеяться отведать это чудо?

— Гм! — хмыкнул Семакгюс. — Повод действительно заслуживающий. Я склонен разрешить, однако в меру, и при условии не покушаться на тот нектар с виноградников Рейна, что, как я вижу, Пуатвен достает из ведерка со льдом. Крошечку раковой печенки и капельку соуса.

— Видите, как он со мной обращается! Прекратите скаредничать, словно нотариус. Капельку, говорите? Посмотрите, какая стоит жара! Дождь из капелек. И ливень рейнского, чтобы справиться с засухой.

— Сударь прав, — промолвила Катрина, — у нас обычно говорили:

Съевши салату,Не дал врачу дуката,А яичко скушавши,Не дал огрестиЕще парочки.— Вот прекрасная дерзкая поговорка, бросающая вызов нашим медикам из Сорбонны. Подумайте только, когда дело дойдет до пятидесяти, я разорен!

— А я, — начал Николя, — воскреснув, чувствую себя на седьмом небе от счастья. Аромат этого нежного и одновременно плотного суфле щекочет мне ноздри. Раковые шейки под мягким масляным соусом — какое наслаждение! А хлеб с хрустящей корочкой, облекающей свежайшую мякоть!..

— Я словно слышу Гримо де ла Реньера, когда он рассказывает про паштет из свиной головы. О, сколь сладостны речи обоих этих Лукуллов! — с неподражаемой улыбкой воскликнул Лаборд.

— Вспомните, откуда я вернулся и где я сейчас. На борту «Сент-Эспри» я довольствовался кусочком солонины и парой сухарей, да и то лишь благодаря щедротам принца.

— Отчего же вы не взяли с собой запас пеммикана по примеру нашего друга Наганды?

— Или же большую коробку айвового мармелада, — добавил Луи. — Он просто спас меня в коллеже в Жюйи. Господин де Ноблекур следил, чтобы у меня его всегда было вдоволь.

— Ах, что за милое дитя, он все еще помнит об этом! Посмотрите на вашего отца. Впрочем, он вас не слушает, ибо занят поглощением пищи.

— А вот и нет! Я пью ваши слова, являющиеся лучшей приправой сегодняшних изысканных блюд. Они словно партия скрипки из королевского оркестра, что услаждает слух короля во время обеда.