Версальский утопленник

Вы же знаете, мы, французы, часто идем на поводу у нашей ненависти или ревности; наши эмоции оказывают влияние и на государственные дела, и на политику, и на ведение войны.

Понизив голос, он наклонился к Николя:

— С вами я могу быть откровенен. Вы, как и я, понимаем, что упреки и нарекания, выдвинутые министром, рикошетом метят в герцога Шартрского и обвиняют именно его; надо сказать, слухи, что сейчас ходят о герцоге, нисколько не делают ему чести. Нарушителей дисциплины и субординации могут сурово наказать, но, как вы сами были тому свидетелем, поведение герцога тоже нельзя было назвать образцовым.

Беседа с морским офицером произвела тяжкое впечатление. Совершенно очевидно, битву в Версале принц проиграл; сомнение в его способности командовать флотом, которое у Николя давно переросло в уверенность, сыграло в его удалении не последнюю роль. А противники принца получили в руки грозное оружие и не замедлили им воспользоваться. Погрузившись в размышления, комиссар замедлил шаг, и до ушей его случайно долетел разговор двух придворных.

— …никто не ставит под сомнение храбрость герцога: каждый знает, что его корабль первым открыл огонь. Ха-ха-ха! Раньше, чем враг мог увидеть или услышать огонь его батарей! Но, главное, когда запахло порохом, он в ужасе забился в трюм и зажал руками уши! Вот уж поистине жалкое зрелище: храбрец, струсивший при звуках канонады.

— Сударь, — побелев от возмущения, проговорил Николя, — мне случайно довелось услышать ваше зубоскальство. Во время того сражения я, находясь на корабле «Сент-Эспри», стоял по колено в крови тех храбрецов, которых вы оскорбляете своими речами. Вы обвиняете принца в трусости, а я утверждаю, что вы лжете. Я маркиз де Ранрей, и я к вашим услугам.

Он двинулся дальше, оставив позади ошеломленных придворных. Его выпад грозил ему вызовом на дуэль, а он как слуга закона не имел права принимать его. Шартр никогда не был ему симпатичен, герцог не доверял ему и не пытался приблизить к себе. Однако он не мог смириться с клеветой, пусть даже и на того, к кому он лично не чувствовал никакого расположения."

"Возвращаясь из апартаментов королевы, он встретил Розу Бертен, старую знакомую, приветствовавшую его с таким высокомерным видом, словно она стала герцогиней. Видимо, на сегодня она уже закончила свою работу с королевой. Работа заключалась в выборе тканей и фасонов, их обсуждении и составлении заказа. Его поразила полнота портнихи и ее одутловатое, ничем не примечательное лицо. Во время первой их встречи его одолевали иные заботы, и тогда выражение ее лица от него ускользнуло. Впрочем, удивлялся он не долго, ибо его немедленно проводили в маленькую гостиную, расположенную во внутренних покоях.