Версальский утопленник

Ей показалось, что с таким отчетом вполне согласятся и ее совесть, и власти.

I

ЛАТАНИЕ ДЫР

Довольно, я согласен поставить справедливую свою обиду на службу богу Марсу.

Гораций27 июля 1778 года, в открытом море, в виду Уэссана.

Изумленный Николя рассматривал свои покрасневшие руки. Ему казалось, что он стоит по пояс в крови, однако боли он не чувствовал. Находясь в самом центре канонады, он не мог пошевелить даже пальцем. Нельзя сказать, что ему было страшно, нет, охватившее его чувство скорее напоминало оцепенение. Он не раз испытывал страх, но впервые от страха у него случился паралич и тела, и воли. Он не понимал, что с ним происходит, казалось, от боли тело его превратилось в сплошной комок нервов. Неожиданно взгляд его упал на разрубленного пополам стрелка, и только тогда он осознал, что жив и невредим. Когда чувства вернулись к нему, то едва слышный, словно пробивающийся через толстый слой ваты, шум сражения мгновенно оглушил его своим грохотом. Свист пуль, угрожающее шипение ядер, треск падающих мачт и разбитых в щепки рангоутов сливались в единую жуткую симфонию. Дым закрывал от него ют и стоявших там людей, среди которых находился герцог Шартрский. Между двумя выстрелами он с трудом разглядел бледное лицо Ла Мотт-Пике, командира штандарта «Сент-Эспри», и тут же потерял его из виду. Когда корабль стал взбираться на волну, он, поскользнувшись в луже крови, потерял равновесие и непременно бы упал, если бы кто-то из офицеров, протянув руку, не помог ему удержаться на ногах. Раскатистый залп бортовых пушек, нацеленных на английские корабли, на время лишил его слуха. Слух постепенно возвращался к нему, и в ушах зазвучал свист ядер. Что все-таки произошло? В ожидании скорого продолжения дуэли между плавучими крепостями наступило временное затишье.

Углубившись в собственные мысли, он мгновенно вспомнил встречу, состоявшуюся в конце апреля в доме адмирала д’Арране. Комната полнилась ароматом белой сирени, и сидевшая рядом с вазой за вышиванием Эме время от времени прижималась лицом к крупным белым гроздьям. Отважный маневр старого офицера вынудил Николя выстроить линию обороны под прикрытием высокой скалы, и теперь, в ожидании следующего удара, он любовался парком, окутанным шелестящей на весеннем ветру молодой листвой. Заслышав скрежет колес подъезжающего экипажа, адмирал вопросительно поднял голову. Заржали кони, захлопали дверцы, и на усыпанной гравием дорожке, что вела к крыльцу, раздались быстрые шаги. Зазвучали голоса, перекрываемые зычным басом дворецкого."

"Дверь отворилась, и вошел Сартин, одетый в щегольский фрак цвета голубиной грудки. Шествуя под руку с начальником полиции Ленуаром, он широко улыбался. Начались приветствия, поклоны и обмен комплиментами.