Версальский утопленник

«Если бы получилось обнаружить посланца или иного агента, которого Симон упоминает в своей таинственной переписке, можно было бы без колебаний отдавать приказ о его аресте, равно как и об аресте его корреспонденции. Прошу вас подробно информировать меня об исполнении приказов Его Величества, а также обо всем, что удастся узнать об этом иностранце, чье поведение и поступки нам, как и вам, кажутся более чем подозрительными».

Он отошел в сторону, чтобы лучше осмыслить находки. Каково истинное значение найденных им документов? При желании с помощью одного можно уличить врагов-англичан в организации волнений.

В другом на первый взгляд не содержалось никаких тайн; но тогда почему его так старательно сберегали? Улики требовали тщательного анализа, причем на свежую голову. Переключив внимание на утопленника, он понял, чего ему не хватает в этом мрачном зрелище. Исчезла обувь, башмаки или сапоги. Возможно, глотая воду, тонувший их скинул, чтобы они не тянули его вниз. Однако такой вариант показался ему маловероятным. Сквозь дырки в чулках выглядывали посиневшие большие пальцы ног, добавляя к печальной сцене немного черного юмора. А где рыжий парик? Где он может быть? Интересно, если удастся отыскать недостающие предметы одежды, сдвинется ли дело с мертвой точки?

Тихий внутренний голос, к которому он всегда прислушивался, убеждал его заняться поисками пропавших деталей туалета. К тому же он не нашел жетон, служащий пропуском в сады, о котором ему говорил сторож. Не было также шляпы и часов. Чем объяснить отсутствие часов? У лакеев, состоявших на службе у знатных вельмож, считалось хорошим тоном всегда быть в распоряжении хозяев, и, дабы соблюдать точность, они обычно носили с собой по две пары часов.

Николя смотрел на подернутую рябью гладь канала. В памяти всплыли слова сторожа, которым он поначалу не придал значения. Он повернулся к представителю прево.

— Меня смущает одна деталь. Как вы объясните, что тело найдено именно в этом месте?

— Простите, господин комиссар, но я не понимаю смысла вашего вопроса.

— Тело подняли со дна?

— Нет. Оно плавало возле берега, зацепившись за сломанную ветку. Без сомнения, его прибил ветер, свирепствовавший сегодня ночью.

— Сухая ветка. Вижу.

— Нет, не сухая, а сломанная, полагаю, порывом ветра. Впрочем, если вы хотите взглянуть, она лежит вон там, в кустах, куда мы ее забросили.

Он показал ветку Николя, и тот принялся внимательно ее разглядывать.

— Смотрите, — наконец произнес он, — ее сломал не ветер. Ее подрубили режущим предметом, оставившим вполне четкий след. Ого! Здесь даже есть засохшие пятна крови. Тот, кто подрубал эту ветку, очевидно, поранился.