Версальский утопленник

— А еще хорошо бы выяснить, — добавил Сансон, — не была ли жертва при жизни подвержена головокружениям и нет ли на ее теле каких-нибудь подозрительных повреждений.

— Следовательно, — подвел итог Николя, — вы не в состоянии просветить нас, было это убийство, несчастный случай или самоубийство?

— Нет, — ответил Семакгюс. — На вопрос, сам ли утонул этот человек, мы ответить не можем. Но…

И он лукаво посмотрел на Сансона.

— …мы намерены предложить вам иные соображения, способные заинтересовать вас.

— И помочь нам сделать правильные выводы?

— Надеюсь. Ибо мы поначалу поспешили, внутренне согласившись с вами, что речь идет об утопленнике.

— Что вы хотите сказать?

— Что мы долго топтались вокруг истины, ибо умом нашим завладела мысль об асфиксии в результате погружения в воду.

Он откашлялся.

— Уверен, многие из наших собратьев пропустили бы весьма существенные мелочи и прошли против главного факта, позволив восторжествовать результату, полученному «на первый взгляд».

— Если бы трупы могли говорить, — насмешливо произнес Бурдо, — сегодняшний покойник подтвердил бы или оспорил ваши выводы. Похоже, ваша работа доставляет вам удовольствие.

Что ж, всегда к вашим услугам. Сартин подтвердит, что Николя сеет трупы на своем пути, словно Мальчик-с-пальчик камешки."

"— Будьте серьезнее, — укорил друзей заинтригованный Николя. — Что вам удалось заметить?

— Как уже сказал Гийом, — начал Сансон, — все подталкивало нас к поискам следов погружения в воду, отчего мы чуть не пропустили другие симптомы.

— Например?

— Состояние сердца утопленника, — таинственным шепотом произнес Семакгюс.

— Уж не хотите ли вы сказать, что он скончался от сердечного приступа?

— Спровоцированного! Спровоцированного сердечного приступа! Сейчас я объясню.

Дело в том, что жертва скончалась от нарушения работы сердечной мышцы. Доказательства тому очевидны, тем более что мы имеем дело с вполне свежим трупом. И, наконец, детальное обследование желудка нас убедило окончательно.

— Желудка?

— Незадолго до погружения в воду усопший ел и пил. Исследование остатков пищи показало, что он проглотил некую растительную субстанцию, вызвавшую остановку сердца.

— Назовем вещи своими именами. Яд! Но какой яд? Каковы его симптомы?

— Послушайте, что рассказал мне наш друг Наганда во время своего последнего приезда в Париж.

У нас на пустырях и среди окружающих сады живых изгородей он увидел растение с большими белыми или светло-сиреневыми чашеобразными цветками, обладающее смрадным запахом. Он его узнал, ибо оно очень похоже на то, что растет в его родных прериях, и подробно описал мне его покрытые шипами плоды размером с орех. Здесь это растение мы называем кротовьей травой, сонницей или дьявольской травой.