Веселая история двух злодеев

Тишина, и я скалюсь шикарной такой улыбкой, прямо в восторге от себя любимой. Гад! На мне… он… переживает! Орангутанг неутонченный!

– Кристи, извини. Я же пошутил, – как мартовский кот промяукал он, ни капли не сожалея.

– А я нет, – пафосно сообщила, вытворяя ногами и телом цифры от одного до десяти. Полезно, стоит заметить.

– Кристь…

Рассмеялась и прошептала:

– Шутка! Чтобы повадно не было!

– Понял и принял к сведению! Так ты когда приедешь?

– В январе, может даже в первых числах. Там видно будет.

– Жаль, что у тебя кошки нет, может, раньше бы приехала… – то ли мне, то ли себе пробубнил Соловьев.

– Не надейся. Я себе йогурт забываю купить, а тут кошка… Скрючилась бы у меня, бедняжка.

– Я бы помогал, кормил, как своего Леопольда.

Мгновенно в голове возник толстенький, даже зажравшийся я бы сказала, котяра с ехидными глазками, выпрашивающий еду, царапая с самым невинным видом диван Соловьева.

– Не-е-е… я как-нибудь без этого линяющего счастья обойдусь, – призналась в ответ на щедрое предложение.

– Тогда возвращайся скорее.

– Если получится, то обязательно, – заверила его, уже почти заканчивая свое интересное занятие.

– Ну все. Давай. Жду.

– Не скучай!

– А как же люблю и целую?! – не унимался Санек.

– Целую! Пока! – громко отчеканила я, чтобы прочувствовал.

– Ладно, хоть так. Пока, кошечка!

Положила трубку и залезла под одеяло, вспоминая события за весь день. С определенного момента загадочно улыбалась неизвестно чему, а потом закрыла глаза и провалилась в сон.

ГЛАВА 7

21 декабря

Подхожу к кинотеатру… и улыбка на губах. Еще бы… в черных брючках, свитерочке нежнейшей вязки беленького цвета, ну ив удобной обуви на нормальном каблучке. В общем, сама себе рада. Почти опаздываю (как и положено даме), потому как на газельке добиралась, чтобы Артурчик по номеру моей машинки не спалил кто я такая. Хотя конечно, он мог это сделать в первый раз, но надеюсь, что ему было не до этого. Мне, например, точно.

Конечно, мне как всегда повезло. Села вроде в приличную чистую газельку, а там ничего не изменилось за три года и плевать, что города разные: прокурено и «бутырка» орет. Скрипела всю дорогу зубами. Вроде как звуковое сопровождение жизненных песен. Даже прочувствовать успела их тяжелуху, бытовуху и угнетуху, а также отметила продажных баб-изменниц.

Бабушка еще разговаривала рядом (орала, если быть точной). Думала уже ей повторять вопросы любезно, которые на том конце связи ей дочь кричала. Оглохла немного, но это ничего. Ну а потом гвоздь дороги – пробка. Такая… длинная… нескончаемая.

Надухарилась, когда вышла из газели, и потопала. Львов недовольно смотрел по сторонам, вглядываясь в каждую красотку в юбке или в платье.