Веселый Роджер

– Однажды у меня был сильный бронхит, – говорю задумчиво. – После того как нас дядя Коля на рыбалку взял, а потом забыл там. И мы с Артёмом немного поплавали на льдине.

– О Господи! Как это забыл?

– Угадай. – Я щелкаю пальцем под подбородком, ясно, что пытаюсь изобразить. – Спроси у мамы подробности, если интересно, – смеюсь, вспоминая тот случай. – Мне девять было. Больше на рыбалку нас мама не пускала, особенно зимой.

– Когда отморозишь пальцы на ногах, нельзя их в тепло сразу, нужно изнутри отогреваться чаем или еще чем, а ноги в прохладе держать, пока сами не отойдут.

А то клетки нервные отмирают. Не спрашивай, откуда знаю об этом, – мрачно произносит Вера.

– Откуда?

– Белов, блин! Не скажу я тебе ни за что! И так много обо мне знаешь. Лишнего.

– Ты каждый год, что ли, в больнице лежала?

– Иногда по два и по три раза. Поэтому меня сладким и закармливали: жалко же ребенка, и так не везет по жизни. – Она снова надувает щеки и растопыривает руки, будто у нее живот как у Марии Игоревны, вредной тетки Кустовых, необъятный.

– Ну, ты даешь.

– Нарвался не на женщину, а на катастрофу. Те еще гены, знаешь ли.

– Могу поспорить, кто из нас ходячая катастрофа.

– Воспаление почек, удаление аппендицита, аллергия на пыль, сильный мороз и сорную траву, а также передний верхний зуб слева – коронка. В пятом классе упала и кусочек откололся, – говорит Вера с вызовом.

– Твою ж мать!

Она так рассказывает с гордостью, что я смеюсь уже в полный голос:"

"– Да ну на фиг, Вера. У тебя есть фотография, где ты толстая, в очках, со скобками и без зуба?

Она тоже смеется:

– О не-е-ет, – грозит мне пальцем. – Даже и не надейся. Хватит того, что ты уже видел. У меня и так подозрение, что я на испытательном сроке.

Вера тянется и целует меня в висок, ласково обнимает лицо, едва касаясь пальчиками. Я чувствую ее мягкие губы на лбу, переносице, на щеке.

– Сейчас в душ схожу.

– Опять кошмар, да? – шепчет она, в голосе вновь сквозит тревога.

Киваю, впрочем надеясь, что в темноте не видно.

– Расскажешь о чем?

Прости, но лучше умру. Чувствуя, как я качаю головой, Вера отвечает:

– Если захочешь, то не стесняйся. Ты можешь доверять мне.

Еще чего. Себе-то не доверяю. Что ж ты делаешь, Вера, зачем продолжаешь так хорошо ко мне относиться? Я ж влюбился в тебя, красивую, сильно.

Каково потом будет отвыкать от твоего внимания, если придется?

Понимая все это, продолжаю форсировать наши отношения, потому что не могу отказать себе в этом. Потому что действительно счастлив с ней, такой нежной, открытой и всегда доброй по отношению ко мне. Я еще не встречал женщин настолько добрых, и дьявольски льстит, что ее мягкость, красота и простая человеческая забота только для меня одного.

Как жаль, что каждый из нас лежит под своим одеялом.