Веселый Роджер

Его слезы тогда потрясли.

Возможно, если бы я нашел время поговорить с ним по поводу Веры и его ВИЧ по-хорошему, все могло бы сложиться иначе.

Еще и работы нет до кучи. Вот ведь лето выдалось! Каждое очередное лето пытается меня добить, превзойти предыдущее.

Какое-то безразличие внутри, пусто. Больно и пусто, будто кровь в венах остановилась. Не несется, а дрейфует, как на море в штиль. Все остановилось. Я остановился, замер на орбите. Даже не горю – так, тлею. Никого не хочу видеть. Вот бы они все сами договорились между собой меня ни о чем не спрашивать.

Принимаю решение прятаться, отлично осознавая, что никто не станет искать.

В дверь настойчивый звонок. Идите к черту, занят я. Так и сижу в своем флаге на полу, гипнотизируя пачку с транквилизаторами.

Щелчок замка заставляет вздрогнуть и вскочить на ноги. Ключи есть только у меня, мамы и Веры. Таращусь на дверной проем целую секунду, пока не заходит она.

* * *Нет, она не заходит, а залетает.

Вера залетает в комнату и смотрит на меня с такой ненавистью, что все придуманные для встречи слова застревают в горле, даже «привет» с лету не выходит. Она слегка растрепана, волосы копной по плечам.

В том же цветастом платье, что была утром, но босиком, хотя не слышал, чтобы разувалась. Ноги грязные, на левой коленке большая красная ссадина. Я смотрю на нее, жду объяснений.

– Зачем пришла? – спрашиваю холодно. Одолевают смешанные желания обнять и накричать. Борюсь с каждым.

Она молчит, решительно подходит, серьезная, брови сведены в кучу, губы плотно сжаты. Собранная и сосредоточенная, словно на экзамене. Размахивается и со всей силы бьет меня по лицу.

Жжет одна пощечина, потом вторая, третья. Я поднимаю руки, блокируя удары.

– Прекрати!

Понимая, что останавливаться Вера не собирается, хватаю ее за запястья, скручиваю, она вырывается, начинает кричать. Я тут же отпускаю, она снова лезет в драку, стараюсь увернуться. Если бы не столько эмоций – обида, злость, отвращение – на ее лице, то действовал бы решительнее. А так… теряюсь. Догадки начинают скрестись внутри неприятно и болезненно, но пока гоню их.

– Ублюдок! – сообщает мне Вера новый статус. – Да как ты мог?! Еще и уклоняешься! Ненавижу, – бросает пылко, задыхаясь.

Флаг, в который я кутаюсь, падает, она продолжает сыпать ударами.

– Да что случилось-то!? – Хватаю ее за плечи, хорошенько встряхиваю, пытаясь привести в чувство. – Жених обидел опять? Неужели?! Так ты по адресу, проходи, располагайся, – киваю на кровать."

"Вера резко замолкает, я тут же освобождаю ее. Она отходит, опускается на корточки, прислонившись спиной к стене, закрывает лицо руками и тихонько плачет. Былая, несвойственная ей решимость испаряется без следа. Кажется, в этой драке победил я, противница полностью повержена.