Веселый Роджер

И тете Лизе понравился, когда они с Маринкой приезжали.

– А что насчет его кожи?! Это точно не заразно?!

– «Это» так же заразно, как мой шрам после удаления аппендицита. Я давно не замечаю недостатки Вика. Намного важнее его отношение ко мне, серьезные намерения, планы…

– Не замечаешь шрамы? Ты случайно не подсела на наркотики?

– Господи, нет конечно!

– Мария Игоревна говорила, что он наркоман.

– Да уж, тетке Артёма виднее! Витя не наркоман, он принимает обезболивающее при необходимости. Это разные вещи.

– И тебе предлагает принять вместе с ним, да? Вера, не вынуждай отца ехать в город.

– Мама, не спеши с выводами. Вик добрый, нежный, очень заботливый. Ранимый.

– Он ранимый?! Саша, – кричит мама уже не в трубку, а обращаясь к Вериному отцу, – она точно под кайфом. А потом снова в микрофон: – Вера, он признался во всем чистосердечно, Маша своими ушами слышала. Отмазать помогли связи Кустовых. Ты ослепла, что ли, дочка? Как можно было после Артёма увлечься таким…

– Артём об меня ноги вытирал, изменял, чуть не заразил ВИЧ. Хватит его в пример ставить! Артём – вот кто чудовище, не дай Бог с таким столкнуться.

В ответ тишина.

– Повезло, что я оказалась здорова. Это сто процентов, не волнуйся. Но если бы не Вик, то с ума бы сошла от ожидания диагноза. Все эти месяцы он меня поддерживал. Черт, он и пальцем ко мне не прикоснулся без разрешения. – Они уже обе рыдают в трубку. Верин голос приобретает визгливые интонации. – Развлекал меня каждую минуту, чтобы я не чувствовала себя брошенной и прокаженной. Жизнь ставлю: даже если бы ВИЧ у меня подтвердился, он бы не оставил в беде, помогал. Делал, что может! Он надежный, понимаешь?

Тяжелый вздох в ответ.

– Девочка моя, он воспользовался твой уязвимостью. Потому что в нормальном состоянии ты бы и близко его к себе не подпустила. Я знаю, что шрамы Белова – это месть отца той несчастной, и не возьмусь осуждать его действия.

– Мама, ты слышишь меня или нет?! Он этого не делал! А наговорил глупости в бреду, потому что сильно страдал физически, не соображал, что происходит.

– В бреду люди не лгут. – Мама говорит не в трубку приглушенно: «Саша, у Артёма ВИЧ». Папа что-то бубнит в ответ. – Собирай свои манатки и дуй домой. Не для тебя Москва, я всегда это говорила. Люди там ужасные, черствые, жестокие, кругом смертельные болезни, наркотики, разврат и грязь. Сейчас же бери билет на поезд и увольняйся.

– Этого не будет. Мне здесь хорошо. И если ты дашь мне шанс все объяснить, то и сама в этом убедишься.

– Тогда отец выезжает первым же поездом.

– Вера, – раздается строгий, бескомпромиссный голос отца из трубки, – если понадобится, за волосы тебя домой приволоку, ты поняла?

Он никогда не говорил с ней грубо.